Выбор. Иное
Шрифт:
– Мистер Грифитс, почему вы не завтракаете, бережете аппетит на обед?
И глазками этак дзыньк! И ближе подходит… Еще ближе. И явно напоказ. Нет, там другой конкурс – "кто первый мистера Грифитса доведет до убийства с отягчающими и с особым цинизмом''.
– Оу, дорогая, как раз насчет аппетита…
Таинственно замолкаю, посмотрев со значением…
– Даа?
Уже веет теплом от пышного тела, которое явно не прочь прямо тут, а хоть бы и на столе.
– Кушать что-то очень хочется, а я у вас видел нечто очень соблазнительное явно французской выделки. Пирожки, наверное?
Демонстративно сглатываю и умильно смотрю на слегка вытянувшееся лицо коварной соблазнительницы. А ты думала, что? Видывали мы виды и покруче твоих телес, подруга. А вот пирожки у тебя реально должны быть вкусные. Пирожки, точно? Да, пирожки!Произношу это про себя заглавными печатными буквами.
– Угостите бедного голодного мелкого начальника, а?
Марта в полной растерянности ретируется, на лице смятение чувств. Идет к своему столу и возвращается со
– Но вы непременно мне скажете, понравились ли вам мои пирожки, не правда ли?
– Непременно, леди. – одаряю ее ослепительной улыбкой.
На выходе ее накрывает неприязненный взгляд Рузы Никофорич, с этой я уже знаком, отметилась трижды. Вообще удобно отслеживать, кто тут работает, а кто крылом возле меня чертит – кто работает, носит по многу колец. А кто еще чего хочет – носят по одному-два. Вон Йордис, лапочка просто – молотит, как штамп-машинка, и ей на мистера Грифитса начхать с драккара. Ну, Роберта с утра дважды всего, боялся, что начнет бегать. Нет, старается. Ну, а эти…
– Мистер Грифитс…
Медленно оборачиваюсь. Этот акцент не спутать ни с каким другим. Она. Первый раз с утра. Кладет на стол сразу горсть колец. Невысокая, хрупкая, слегка вытянутый овал матового лица с легким румянцем. Высокие скулы, глубокий спокойный взгляд карих глаз. Четко очерченные губы, ни следа косметики. Темно-русые волосы собраны в узел на затылке. Скромное аккуратное бежевое платье, отметил, что все пуговицы на воротнике застегнуты и рукава не засучены. Издали она мне показалась совсем молоденькой, вблизи вижу, что ей лет двадцать семь.
– Оу, вы просто молодец. – с доброжелательной улыбкой пересчитываю. Четырнадцать. Однако…
– И ваше имя?
– Ольга Мещерская.
Надо видеть этот взгляд… Да. Не из простых она Мещерских…
И она же – «девушка с сэндвичем».
Глава 9
Задумчиво смотрю вслед Ольге, молча вернувшейся на свое место. Тяжко тебе тут приходится. Впервые за все время позволил себе подумать о том, что здесь вообще-то 1922 год. И все, что с этим связано. Только-только отгремела Гражданская. Революция. Еще жив Ленин. Гитлер только начинает вынашивать свои планы. Сталин начал движение наверх. С каким-то отстраненным удивлением отметил, что все перечисленное не вызвало в душе никакого особого отклика, никакого желания поучаствовать, вмешаться, помочь. Кому помочь, Родине? А это как, собственно? Оставить Роберту и на пароход? Или сказать ей – Берт, я вообще-то не Клайд, а… И, знаешь, поехали со мной в Россию. Усмехнулся. Мне этого хочется для нее, для себя? Это и будет тем счастьем, которое хочу ей дать? Нет. Отогнал непрошенные мысли, огляделся, словно еще и еще раз хочу убедиться – я здесь, все вокруг – существует. Россия… Сталин… Ленин… Гитлер… Все это так далеко… А что я знаю и помню о США этого времени, кто тут сейчас президент, например? Тафт? Гардинг? Кулидж? Вот на такой мелочи и можно провалиться. Нужно купить пару больших толстых центральных газет, пару местных. Что сейчас за океаном – неважно. Вникать в здешние реалии – и побыстрее. Снова посмотрел на сосредоточенно работающую Ольгу. Кто у нее дома? Старый предводитель дворянства из-под Рязани? От хорошей жизни на фабрику воротничков штамповщицей не идут. И местные ее явно не жалуют. Но она – единственная, кто видит, как плохо Роберте и не боится проявить что-то хорошее. И на меня виды точно не имеет. Порода. Боже, может, она и про беременность знает? Очень даже может быть. Надо будет расспросить Роберту, что у них там. Был бы не против, если бы они подружились. Роберта… После внушения и выпитой воды на ее лице немного прибавилось цвета. И молодец. Снова посмотрел на Ольгу, заметил, что они слегка улыбнулись друг другу, когда Берта проходила возле нее. И еще… Глаза. Карие спокойные глаза… Взгляд. Такой же я вижу, когда смотрю в зеркало. Такие же окружали меня за столом в последний вечер, там…
– Вот, примите.
Еще одна незнакомка, впервые с утра. Вся в веснушках, глаза голубые, лицо смешливое, задорный носик так и просится, чтобы по нему игриво щелкнули. Ирландка? И представилась без напоминания, все явно уже в курсе, что начальство блажит сегодня.
– Кэтрин О’Хара, мистер Клайд.
– Спасибо, Кэтрин, молодец. – двадцать три кольца.
Девушка улыбается в ответ, забавно щуря глаза, а на румяных щеках ямочки. Славная девчонка. Выбежала, и что-то напевая, весело продолжила штамповать. Время к обеду. Пирожки уже давно оприходованы, Берта, надеюсь, не видела. Она на воде, а я сладости лопаю. Но если я буду голодать вместе с ней, это делу не поможет. Ничего, сейчас на обед спроважу, даже если ее придется туда тащить. Только подумал, Роберта поднимается и идет сюда. Видимо, это последние колечки перед перерывом. Молча заходит и кладет на стол. Шесть. С утра – девять. Вздыхаю только… Хорошо хоть, ничего не запорола. Надеюсь, после обеда хоть немного наверстает. Грустная опять, видимо, Марта там распустила язык, как мистер Грифитс от ее угощения слюнки пускал и пальчики облизывал. Черт, черт… Солнышко, я знаю, ты опять ничего не понимаешь и боишься. И обижена на меня. Особенно
после вчерашнего, она надеялась на что-то хорошее… А я тут на нее чуть ли не ору и с девицами хороводы затеял насчет имен и прочего. А что за обедом будет… Так. Обед.– Берта, я сейчас пройду мимо тебя. Готовь коленки. Не забудь пойти на обед.
– Клайд, у меня нет денег! Я не пойду.
Сказано шепотом, но сколько в этих словах гордости и обиды… Бледное лицо заострилось, глаза смотрят строго и даже с каким-то вызовом. Ей даже в голову не приходит попросить у меня доллар…
– Я дам. И не спорь! Иди.
Она закусила губу и быстро вышла. Молча. Смотрю на ее фигурку и вижу, как же она устала за эти полдня. Мои непонятные маневры и странное поведение. Ещё эти пирожки… Досадливо дёрнул щекой, от души обозвал себя идиотом… Это уже который раз, кстати, не третий ли? Обещал прийти, все обговорить… Приду? Или опять обману, и все вчерашнее – такая же блажь, как мои сегодняшние выходки. Держись, Роберта, пожалуйста. Ты только продержись до вечера. Доносится негромкий звуковой сигнал, звонок, и явно по всему корпусу. Обед. Девушки зашевелились, складывая принадлежности и наводя порядок на столах. Выхожу и я, быстрее, пока не встали все, сигнал застал врасплох, не ожидал. Проходя мимо Роберты, кидаю ей на колени свернутую пятидолларовую бумажку. И неспешно иду следом за девушками, мне же тоже надо пообедать, не правда ли? А если мне в другую столовую? Для небожителей? Да нет, это же не Голдман Сакс какой-нибудь, просто в большой столовой должны разделить площадь на залы. Этот – для простых, а этот – для остальных. Не будут тут строить отдельное здание. Ну, я так думаю. И оказался прав. Спустились в потоке людей на второй этаж и вошли в большой зал. Так… Девушки и большинство народа ушли налево, там немаленькие прямоугольные столы. Оглядываюсь по сторонам… Где Роберта? Ну, зараза, если не пришла… А, вот она. Идет вместе с девчонками, о чем-то общаются, выглядит опять бодро, улыбается. Эти ее перепады настроения… Ну, приятного аппетита, солнышко. А я к небожителям, нет?
– Мистер Клайд!
Мне дружелюбно машет некто в сером костюме, небольшого роста, отмечаю лысинку и усики. Ты кто? Но надо идти.
– Хэлло, как поживаете?
Ну почему у них нет карточек на пиджаках, а? Подать идею, может?
– Отлично, мистер Грифитс, отлично. Сегодня все собирался к вам зайти проведать, но никак не выходило. Решил поймать вас здесь на обеде.
Из этого вывод – Клайд ходил на обед регулярно. А Роберта… Стоп. Он продолжает.
– Как сегодня работают ваши подчиненные, Клайд?
Разговаривая, мы продвигаемся в негустой толпе костюмоносцев в небольшой зал с правой стороны компаунда. Ненавязчиво пропускаю господина вперед себя. Уважение, заодно посмотрю на его действия. И повторю.
– Все в порядке, никаких происшествий.
– Рад это слышать, в последнее время вы сообщали о работницах, портящих воротнички, небрежно относящихся к обязанностям.
Это Лигет. Он получил докладную. Ну, держись, Клайд. Тем временем в беседе наступил очень своевременный перерыв – добрались до кухни. Давай, Лигет, выбирай. Я за тобой. И обдумаю будущую беседу. Ничего особенного, обычная раздача. Очень демократично все грузим на подносы и приземляемся в углу. С нами здороваются и раскланиваются еще несколько персон. А с чего бы это со мной так вежливы и предупредительны? Из-за фамилии? Только? Приходит понимание – и до этих дошли слухи о моих успехах в местной тусовке. Гилберт рвет и мечет? Это да, но дядя терпит и не отсылает племянника. А значит, пусть Гилберт злится, его право. А наше право – быть просто вежливыми, мало ли как оно повернется. Начинаем обед не спеша. Ох, суп хорош… Толстая вермишель, курятина и картошка. Какой я голодный, это ж сколько я не ел? Конфета у Роберты вчера и чай утром. А, пирожки… Ох, глаза бы не видели… Лигет тоже принялся за суп, но ждёт ответа.
– Мистер Лигет, я, несомненно, помню те докладные, что были вам своевременно переданы.– не спеша подношу ложку ко рту, не забыв положить салфеточку на колени, скопировав движение начальника.
– Да, да, Клайд, так что там с браком? Помнится, речь шла о десятках воротничков… Это немалый ущерб.
Ну, удружил, скотина… А я вовремя тут очутился, день-два, и Роберта уволена. И, вот что… Мелькнуло тревожное – такого в этом Мире не было, не писала крыса докладные. Или все не так просто и есть в истории невидимое второе дно… Или с моим появлением события дали вилку, а это значит – Мир стал другим и возможны сюрпризы, самые разные. Очередная невесёлая мысль… При этом невозмутимо продолжаю есть суп, не меняя выражение лица. И вижу, что Лигет малость обескуражен, не той он ждал реакции.
– На самом деле ущерб не так уж велик, воротнички были посланы на повторный цикл, промаркированы заново, с работницей была проведена мотивационная беседа, был подан рапорт на вычет из жалованья. Таким образом, невольно причиненный ущерб был устранен силами отделения и самой работницы, которая с того момента работает без нареканий.
Произнесено не торопясь, спокойно, на грани наглости. А он понял вообще, что я сказал? На миг мелькнуло беспокойство, оценил ли? Оценил. Пока говорил, глаза его все внимательнее смотрели, становясь все удивленнее. Спокойно жду ответа, принимаясь за второе. Ух, какая котлета! Ее ножом или просто вилкой? Вилкой буду. Тут Штаты и вообще ноги на стол – наше все.