Выкуп

С Олегом Барковым Кандауров тоже, конечно, беседовал о Константине. Иногда ведь двоюродные братья – пусть не ровесники, но близкие по возрасту, – знают друг о друге больше, чем взрослые. Он оказался в какой-то степени прав, хотя рассчитывал на другое. Олег не был поверенным Костиных тайн – близость между кузенами была только видимостью. Но Барков-младший понимал и оценивал Охлопина лучше, чем его отец. Сейчас, когда Константин погиб, Олег поначалу говорил очень сдержанно, но Кандауров, почувствовал эту скованность.

– Я очень тебя прошу, забудь на несколько минут, что твоего брата нет в живых. В этом нет кощунства, поверь! Знаешь эту латинскую поговорку: «О мёртвых или хорошо, или ничего»? Так здесь она не подходит. Хочешь, чтоб загадка Костиной смерти раскрылась – говори о нём всё, что знаешь, всё, как есть.

Они сидели в гостиной у Барковых вдвоём, Викентий привык уже к виду стойки с миксером, кофеваркой. Олег так же ловко, как отец, приготовил им кофе, но сам не пил, рассеянно водил пальцем по кромке чашки. После слов Кандаурова кивнул согласно.

– Да, мне и в самом деле неловко… Костя не любил нас, я имею ввиду отца и меня. Перед отцом и другими делал вид, а от меня особенно и не скрывал. Знаете, он умный был, толковый, очень деловой. Он всем нравился – это он умел. Но его съедала зависть! Я долго не мог понять, в чём дело, а потом вдруг ясно увидел… А чему завидовать? Отец для него открывал все возможности, а Костя, при его оборотистости и хватке, со временем бы обошёл отца.

– Не любил… – протянул Кандауров. – А Вадим Сергеевич это замечал?

– Отец у меня человек проницательный, но вот насчёт Кости… Мне кажется, он не хотел ничего видеть в нём плохого.

– А что, по-твоему, было плохого?

– Главное, подлость! Знаете, Викентий Владимирович, мой кузен Костя очень здорово умел эдак, словно мимоходом, по наивности, ввернуть что-то об отце смешное, или нелепое. Причём, именно в разговоре с приятелями отца или его деловыми партнёрами. Или, например, уговорит отца сделать крупную покупку, а потом хвастается перед своими приятелями, что вертит Барковым, как хочет. Парень он был остроумный, шуточки об отце отпускал злые.

– Тебя, значит, при этом не стеснялся?

– Несколько лет назад он на меня и внимания особого не обращал, считал глупым мальчишкой, папенькиным сынком… А знаете, я вдруг сейчас подумал: может быть, наоборот – обращал! И специально при мне всё это говорил! Нет, не знаю! Я, наверное, всё же утрирую… Но это, скажем, мелкая пакость. А вот когда отец женился на Инге, а Костя начал за ней… как бы это сказать помягче?… ухаживать… Это уже настоящая подлость!

– Раз ты заговорил об этом… Как ты считаешь, Инга отвечала ему взаимностью?

– В какой-то момент мне показалось, что да. Но потом… я, видимо, ошибся. Она любила отца. Правда, любила, я уверен! Но я ведь давно не жил дома, так, наезжал изредка… Мне трудно сказать точно.

– Да, Олег, всё, что ты о Константине рассказывал, это наблюдения прежние. Тебя долго не было здесь, может быть он изменился? Тебе не показалось?

Олег слегка улыбнулся, покачал головой.

– Нисколько! Мне достаточно было этих двух недель, чтобы понять – Костя такой же. Вот потому я просто не могу поверить, что он погиб вот так!

– Что ты имеешь в виду?

– Понимаете, он всегда мало пил. Гулянки, компании любил. Но контроля над собой никогда не терял. Знал, что это вредно и для здоровья, и для всяких неожиданностей, а Костя себя очень любил и оберегал. А тут… Вы ведь сказали, что он был сильно пьян! Это словно не про него.

– В жизни всё бывает, дорогой. Любой человек может сорваться при определённых обстоятельствах. Вот если бы знать, что это за обстоятельства…

– И ещё, Викентий Владимирович, он просто обожал свой «Мерс», каждую колдобину объезжал! Чтобы Костя поехал по той старой дороге – небывалое дело!

– Он был сильно пьян, – повторил Кандауров. – Этим можно объяснить выбор дороги. Но вот кто объяснит мне причину, заставившую его так напиться?

… Через день после этого разговора Олег неожиданно позвонил Кандаурову на сотовый телефон. У него был странный голос – то ли взволнованный, то ли возбуждённый. А скорее – и то, и другое.

– Викентий Владимирович, – проговорил он быстро, но тихо, почти полушёпотом. – Нам нужно поскорее увидеться! Тут такое дело… Вообщем, вам надо поговорить с одним человеком, он тут рядом со мной!

Глава 26

Бампер сразу понял: за этим парнем ходит телохранитель. Об этом его не предупреждали! Что чувак вооружён пистолетом – да, разговор был, причём шеф сказал:

– Есть наводка, что стреляет этот Олежек хорошо, специально обучался. Но палил только по мишеням, а по живой цели – никогда. И вообще, хлипковат нравом. Так что, считай, его пушка – туфта.

Но Бамперу это утешение было ни к чему. Он ещё не встречал никого, кто бы стрелял стремительнее и точнее, чем он. А точность при том задании, которое получил он, нужна была исключительная. Ведь он должен был не убить, а только испугать парня. Но испугать основательно. Шеф не говорил, для чего, а он и не спрашивал. Зачем ему? Главное – не убить. Макс, которого все называли «шефом», прекрасно знал: у Бампера принцип – не убивать! Никому другому в группе не позволяли иметь принципы, но Бампер – дело особое. Такие, как он, стоят десятерых – и в рукопашном бою, и в огнестрельном. Да и зачем убивать: возьмёт, бывало, должника просто за руку, а тот уже корчится от боли и все деньги готов выложить! Знает Бампер особые точки на теле – только он и знает. А стреляет – фантастика! Неуловимым движением выхватывает пистолет и, словно не целясь, срезает клок волос на затылке. Человека трясёт от жути – бери его голыми руками, делай, что хочешь!

– Если хочешь позабавиться, можешь парню коленку прострелить, – сказал Макс, – или там плечо. Это босс разрешил. Можно и без оружия – твоими приёмами. Сам решишь, как лучше. Но главное – пусть думает, что его убить хотели, а что-то помешало.

Того, кого называли «босс», Бампер никогда не видел, но знал, что этот человек держит всю организацию. Сам же он был в группе, которой руководил шеф. Именно шеф самолично и показал ему будущую жертву: парень по имени Олег подъехал в свой двор на «Харлее Девидсоне», ловко соскочил с седла и стал отпирать гараж, чтоб завести туда машину. В тот момент Бампер и понял, что непременно отделает этого богатенького Буратино – в живых оставит, но уж поработает от души!..

Он смотрел, не отрываясь, на чудо-мотоцикл, и злость медленно затапливала мозг. Именно о таком скакуне он мечтал уже давно! Вообще-то, честно говоря, в идеале Бампер мечтал о настоящем скакуне – коне, но прекрасно понимал полную нереальность этой мечты. Потому и заменил коня мотоциклом, причём именно «Харлеем». Сколько раз он представлял, как его ладони впечатываются в мощный руль, нога нажимает на стартёр, словно даёт шенкеля, машина-зверь вздрагивает всем своим мускулисто-металлическим прекрасным телом, и, полностью подчиняясь седоку – то есть ему, Бамперу! – с рёвом делает первый скачок! А потом – скорость, ветер в лицо, восторг!.. Но «Харлей» оставался для него недосягаемым – столько заработать он не мог даже сейчас, когда вошёл в группу, был на хорошем счету и выполнял очень щекотливые задания. Нет, жаловаться на скупость начальников не приходилось – платили ему прилично. Хватало, чтобы семье помогать и себе – на жизнь, шмотки, гулянки. Но откладывать ничего не удавалось. Ведь мать, хоть и продолжает ходить на свой завод, «на работу», но уже больше года живых денег в глаза не видит – по талонам получает в магазине продукты. А ведь она не простая шлифовальщица была – передовик производства, кавалер ордена Трудового Красного Знамени. Знала и почёт, и уважение, и высокие оклады и премии, и квартиру получила от завода. Но всё в прошлом, как будто ничего и не было! Отец тоже всю жизнь в чугунолитейном цехе проработал, а теперь инвалид – что-то там с лёгкими, хорошо хоть не туберкулёз. Пенсию назначили – словно специально поиздеваться! Вот он, старший сын, всех и содержит. Да ещё сеструха в девятом классе учится, одевать девчонку надо не хуже других, чтоб не обидно ей было, чтоб не смотрели свысока дочки всяких торгашей! Вот он и потрошил этих самых торгашей без зазрения совести и даже с наслаждением, чтобы родителям да Тамарке обеспечить человеческую жизнь. Рэкет, что ж, пусть рэкет! А если надо – и задание покруче, вот как с этим красавчиком на «Харлее». Когда-то в книге он вычитал фразу о том, что каждый должен заниматься в жизни тем делом, которое умеет делать лучше всего. Лучше всего Бампер умел стрелять, драться, выслеживать, оставаясь незамеченным.