Вырванное сердце

– Красивая женщина была, – вспоминал внешность сообщницы мошенников ветеран. – Здесь таких глаз не найти, но вот если эти…

Он сделал ещё одну попытку заменить глаза фоторобота, чтобы наконец добиться оптимального сходства портрета. Грачёв наложил очередную пару глаз и обомлел. Составленный фоторобот как две капли воды был похож на его пропавшую жену.

– Вот, совсем другое дело! – довольно крякнул ветеран войны. – Она! Вылитая. Ух, шельма. Был бы я помоложе, уж я бы ей юбку задрал, мерзавке.

«Может, это та молодая проститутка? Да нет, она по возрасту не подходит. Больше десяти лет разницы с преступницей. А вот Светка и по возрасту, и внешне просто копия с мошенницей! Странное сходство. Прям мистика какая-то».

Ветеран ушёл держать оборону квартиры от новых собственников, а Егора вызвал начальник отделения. Подполковнику Козлову доложили о его вчерашней стрельбе у гаражей, и он был вне себя от ярости.

– Ты чего по собакам палишь? Ты что, в отстреле бездомных животных работаешь? – Начальник отделения полиции был настроен очень сурово и решительно.

Так бывало всегда, когда Алексей Иванович не смотрел в глаза своему подчинённому и распекал его за какой-либо проступок. В отделении уже знали: если смотрит в глаза, то отчитывает для проформы, если нет – выговор обеспечен. А тут он ещё крутил в руках зажигалку. Значит, не просто сильно нервничал. Подполковник не так давно с огромным трудом бросил курить и, когда не справлялся с нервами, всегда хватался за подаренную ему на сорокалетие большую настольную зажигалку.

Отчаянно крутя колёсиком, словно раз за разом прикуривая вожделенную сигарету, он ещё больше распалялся, злясь на себя за проявление минутной слабости. Соответственно, виновному в доведении начальника до такого состояния приходилось ожидать для себя самые неприятные последствия. А уж если начальник вновь закурил бы, то виновнику, несмотря на стаж работы и должность, точно пришлось бы увольняться.

– Простите, товарищ подполковник, нервы подвели, – честно, как на духу, признался оперуполномоченный.

– И что мне теперь предложишь делать? – развёл руками начальник. – В институт Сербского тебе направление выписать? Или Ганнушкина? Пусть дадут заключение, что можно тебе оружие доверять. А то ведь ты человека убьёшь, а отвечать и мне вместе с тобой придётся!

– Этого больше не повторится, – заверил начальника капитан.

– Да что ты? – сделал удивлённое лицо подполковник. – Хочешь сказать, что это было первый и последний раз?

– Так точно, – подтвердил Грачёв.

– Тогда скажи, а что за стрельба была у семейного общежития в тот же день вечером? Туда наш наряд вызывали, только никого там уже не обнаружили. Ты ведь уже дома был?

– Да, я был дома. У меня же дочь без матери растёт… – собирался с мыслями оперативник, не зная, что ответить.

– Ну и… – поторопил его Алексей Иванович в ожидании ответа на свой вопрос.

– Да, это я, – признался, опустив голову, капитан. – На улице увидел ту же собаку рядом с дочерью, испугался, что она её покусает.

– Убил? – играя желваками и не смотря в лицо подчинённому оперативнику, чиркнул колёсиком зажигалки подполковник.

– Чего? – растерялся сотрудник.

– Застрелил псину, в конце-то концов? – повысил голос начальник отделения, учащая добывание огня.

– Нет, убежала, – понуро пробормотал капитан, вглядываясь в лицо начальника и пытаясь предугадать его дальнейшую реакцию.

– Вот это-то и хуже всего, – словно сам себе произнёс начальник.

– Не понял… – Капитан полиции не знал, как реагировать на его слова.

– Сдай мне оружие, – неожиданно приказал командир.

– Алексей Иванович, товарищ подполковник… – просительно затянул Грачёв, – да как же я без работы?

– А ты на что рассчитывал? – взорвался подполковник. – Что я позволю своему чокнутому сотруднику бегать по городу и стрелять по собакам?

Начальник торопливо выхватил из рук подчинённого табельное оружие, которое тот, словно в замедленной съёмке, не торопясь доставал из кобуры.

– Грачёв, сейчас стоит вопрос о твоём психическом состоянии и твоей дальнейшей работе в органах, – решительно тряхнул головой начальник. – Я не хочу больше сидеть на мине с замедленным действием и ждать, когда она разнесёт мою задницу в клочья. Я и так терплю тебя с твоей плохой раскрываемостью преступлений, выпивкой на рабочем месте…

«Кто настучал? Наверное, Власов, сука, заложил меня. Предатель! Недаром фамилию такую носит».

— …Мало того что у тебя на территории квартирные мошенники уже пятое преступление совершают, так еще до стрельбы дело дошло! Два года тебя терплю. С того момента как у тебя произошла семейная трагедия. Понимал, что отец-одиночка. Хотел, чтобы ты до пенсионного срока дотянул. А теперь вижу, что каждый день может случиться непоправимое. Поэтому пиши заявление по состоянию здоровья.

– Мне всего год остался до выслуги, – напомнил Грачёв.

Начальник чиркнул кремнем, зажигая пламя зажигалки.

– А что до банды мошенников, так я уже напал на след… – не моргнув глазом соврал оперативник.

Начальник моментально оторвался от зажигалки, внимательно посмотрев в глаза сотруднику.

– Ну да, – подтвердил Грачёв, сам себя пытаясь убедить в сказанном. – Там у них слабое звено. Женщина. Соцработник из благотворительной организации. Осталось считаное время до установления её личности. И я сразу потяну эту верёвочку, размотав весь преступный клубок.

– Ладно, я подумаю несколько дней. – Начальник махнул рукой, указывая Грачёву на дверь. – Попробуй. Раскроешь квартирные мошенничества – дам доработать год. Оружие оставлю при дежурке.

Капитан Грачёв вернулся в свой кабинет в удручённом настроении. С одной стороны, он был доволен, что его ещё не уволили, с другой стороны, понимал, что всё равно ему не избежать повторного «повешения». Ведь то, что он наврал про ниточку в уголовном деле, подполковник поймёт очень скоро. По сути, его положение не многим отличалось от сорвавшегося с верёвки висельника. Тот также испытывает радость от того, что остался жив, и горестное отчаяние от сознания, что ему предстоит ещё раз засунуть голову в петлю.

Придя к себе, он застал на рабочем месте своего «сожителя» по кабинету Власова и, несмотря на его предупреждающие жесты, со всей силы, до хруста в суставах, пожал ему руку.

– Идиот, ты мне руку сломал! – взвыл молодой коллега.

Он выскочил из кабинета и побежал в умывальник, где подставил кисть под струю холодной воды.

«Не поможет, гнида. Теперь ты долго не сможешь рапорта строчить, уж я постарался», – с удовлетворением отметил мозг Грачёва.

Он посмотрел на составленный фоторобот преступницы и ещё раз подивился разительной схожести с пропавшей женой.