Высота

— Прости, дорогой! — обрадовавшись, пролепетала девушка. — Уже иду!

Послав воздушный поцелуй незадачливому ухажеру, она быстренько взбежала по витой лесенке на второй этаж за Лешкой.

Тот галантно открыл дверь в свою комнату и впустил гостью. Как маленькие дети, удачно обманувшие родителей, оба не сдерживаясь рассмеялись.

— Леша, спасибо тебе огромное. Не знаю, как бы я выпуталась из загребущих лап этого Казановы.

Тот только махнул рукой. Сам он хорошо понимал бедолагу. Если даже в простеньких брючках юная ассистентка умудрялась привлекать внимание всей мужской части лагеря, то уж в этом сарафане… его бы любой суд оправдал. Странно, что Булавин проморгал такое преображение.

— Тебе идет это платье!

— Спасибо. Я рада, что хоть кто-то заметил.

— Да я чуть дар речи не потерял! А почему раньше так не одевалась?

— Выделяться не велено, — улыбнулась девушка. — Условие контракта!

Оба снова залились хохотом, только, если девушка и не помышляла об истинных причинах самодурства Булавина, то Ферзь слепым не был. Не может их грозный начальник спокойно возле такой красоты дышать, вот и приказал спрятать под кучей тряпья.

— Карина, ты удивительная девушка. Красивая, женственная, но сильная. Мы все видели, как шеф безбожно тебя гоняет, — усмехнулся парень. — В него словно бес вселился, а ты ничего… Выдержала.

— Да нет, у нас обоих работы было много, — попыталась возразить.

— Мне кажется, ты себя недооцениваешь.

Он приблизился вплотную и взял девушку за подбородок. Пальцы так и тянулись прикоснуться к этим нежным распухшим губам, а еще лучше — провести по воспаленному контуру языком и целовать, пока оба не забудутся.

Словно под гипнозом, Лешка смотрел в зеленые глаза и пытался припомнить, когда у самого в последний раз был нормальный секс, не ворованный, быстрый, как издевка, а долгий, сладкий. Чтобы не нужно было ничего доказывать, ломать сопротивление или позволять пользоваться собой.

Когда после, в холодном душе, не тошнит от отвращения и неутоленного голода.

Карина, казалась такой милой, невинной и чистой, по сравнению с той, другой… Ее невероятно робкий поцелуй после прыжка, до сих пор светлым лучиком всплывал в памяти.

— Ты восхитительна, — прошептал он на ушко, прихватив нежную мочку горячими губами.

— Леш, не трать на меня свое красноречие, — также шепотом ответила девушка, но не оттолкнула.

— Красавица, ты, наверное, даже не представляешь, как действуешь на мужчин! — его пальцы нежно поглаживали изящные женские плечи, заставляя вздрагивать от непривычных ощущений. — Ты настоящий ангел, которого так и хочется совратить.

Он говорил все так откровенно, честно, что Карина на секунду закрыла глаза, решаясь, а не поддаться ли магическому искушению? Каково это быть совращенной, испробовать поцелуй не слюнявого паренька с соседней парты, а опытного взрослого мужчины?

Бархатный голос не смолкал, опутывая теплом. Лешка склонился над ней и, принимая молчание за согласие, поцеловал.

Девушка прильнула всем телом, стараясь ответить. Это было восхитительно, сладко и красиво, как в голливудских фильмах, только она почему-то чувствовала себя обманутой, обделенной, будто вместо глубокого соленого моря нырнула в обычную дождевую лужу.

По телу разлилось приятное тепло, но не жар. Сердце билось размеренно и ровно.

Ферзь почувствовал ее неуверенность и усилил напор, жадно проникая в рот. Мужские руки смело ласкали спину, талию, бедра, пытаясь передать свою страсть.

Все попусту.

— Нет, Леш! — она резко вырвалась из объятий. — Не получается… Прости меня.

Тот зарылся пятерней в свои отросшие за месяц волосы и вздохнул. Почему все пошло не так? Он чувствовал ее отклик поначалу, ее волнение и дрожь. Все почти удалось, даже собственное сопротивление и сомнение привычно откатились на задворки подсознания.

— Дело не в тебе, — с отчаянным стоном прошептала Карина. — Это я. Я не могу…

— Заветное место в твоем сердечке уже занято? — озвучил свою неожиданную догадку мужчина.

Та лишь отвернула лицо, словно боялась быть пойманной. Повсюду ощущалось присутствие пронзительных синих глаз. И когда только дорогой босс успел так глубоко проникнуть в ее душу, присвоить без шансов на свободу?

— Надеюсь, твой избранник понимает, как ему повезло, — хмыкнул Лешка. — А иначе — дай знать, я ему популярно объясню!

Девушка легонько кивнула и выскочила из комнаты. Что-что, а об этом самом «избраннике» с Ферзем говорить не стоило. Самой бы как-то разобраться с напастью.

* * *

Глеб лишь на пять минут разминулся с Кариной, но для него эти пять минут стали вечностью. Стоять под окнами соседней комнаты и смотреть на целующуюся пару…

Захотелось жестко, с болью вытереть свои собственные губы, содрать с них даже легкое воспоминание о непрошенном ночном поцелуе. Вот ведь как получается: бойкая девчонка легко нашла с кем развлечься, а он, дурак, пузырьками упивался, чтобы наваждение отпустило.

Да, теперь идти к себе не стоит. Это будет настоящее извращение: пытаться уснуть, слыша как по соседству Ферзь…

От бессильной злости оставалось только стиснуть зубы. Пусть она катится ко всем чертям со своей молодостью, чистотой и сокрушительной нежностью! Резко развернувшись, Булавин отправился к ближайшему коттеджу. Потеснится Кузьмич и сегодня, как миленький подвинется, советчик хренов.

Он уже добрался до нужной комнаты, как оказалось, что хозяина нет на месте. Наверняка тот нашел себе компанию попить самогонки и явится не скоро. Как некстати! Попинав закрытую дверь, Глеб полез в карман за связкой ключей. Каких ключей в ней только не было! И от машины, и от ангара, и от столовой. А вот четвертый, ни разу не использованный, что-то смутно напомнил. Конечно! Он сделал целый комплект, после ухода последней помощницы.

— Чего ж кровати простаивать? — спросил сам у себя и размеренным шагом двинулся на второй этаж в комнату Карины.

Вряд ли ее Ферзь до утра отпустит, он бы и сам не отпустил… А раз так, вполне можно занять вакантное спальное место. Заодно утром не придется искать, чтобы сказать об увольнении. С глаз долой — из сердца вон!

Замок легко поддался, впуская внутрь нового жильца. Чувствуя себя последним фетишистом, загибающимся от запретного манящего запаха, он поплотнее заправил покрывало и улегся, в чем был.

Какая ирония судьбы — раньше в этой кровати праздновал свои любовные победы Ферзь, а теперь вот он в бессильной злобе, одиноко ожидает не понять чего.

Мысли так и скакали по кругу от обиды до гнева, когда неожиданно открылась дверь, и в комнату вошла удивленная Карина.

Такого просто не могло быть! Впервые в жизни Глеб не знал, как поступить. Разум требовал одно, а тело, подстегиваемое эмоциями, уже начало действовать.

За короткий миг он слетел с постели и пригвоздил ее своим телом к закрытой двери.