Высота

Спортсмены не упускали ни единой возможности хорошо провести время после трудных соревнований, музыка в поселке гремела до самой ночи, и даже целомудренный нынче Ферзь пропадал где-то до часу. Утром парня нельзя было оттянуть от банки с рассолом, но в следующий вечер история повторялась. И лишь заваленная работой помощница шефа не участвовала в общем празднике жизни. То одно надо, то другое, и вот уже ночь. Нет, дальше так нельзя, душа требовала справедливости, а попа приключений.

Решив сильно не злить Булавина, она оставила на кровати короткую записку и незаметно выпорхнула из дома. Особых надежд на то, что мужчина бросится ее искать, Карина не испытывала. Скорее всего, он просидит до ночи с инструктором, просматривая видео с повторами прыжков, а когда вернется в комнату, Золушка будет сладко посапывать на своем месте. Точь-в-точь, как ее мать с отцом, только у матери хотя бы право было пожурить папеньку, она же даже сопротивляться не могла. Стоило ему прикоснуться или взглянуть — забывала о любых обидах и вопросах. А как же девичья гордость? Чувство собственного достоинства? Они испарялись, как дым, в сладких мужских объятьях. Разве ж упомнишь о правилах игры, когда сердце от счастья замирает?

Но хотя бы пару часов свободы она заслужила.

Кузьмич сегодня тратить время на бессмысленные просмотры не пожелал. Он сам давно с завистью поглядывал на шумный, веселящийся поселок, а когда еще отдохнуть, как ни перед новым этапом соревнований? Если Булавин хочет обниматься с телевизором до ночи, пусть обнимается, а он в люди хочет. Примерно так он и сказал упрямому шефу, когда тот с пультом от видеомагнитофона уселся на диван.

— И что ты предлагаешь? — Глеб задумчиво почесал затылок. Спать пока не хотелось, а Карина занята на кухне.

— Ну, сходить по бабам я тебе предлагать не буду, — хмыкнул инструктор. — А вот в люди выйти можно. Посмотрим хоть, как наши балбесы развлекаются. Может уши кому открутить надо, а мы не в курсе!

— С ушами ты и сам справишься, — Булавин поднялся с дивана. Раз вечер свободен, то грех его просто так тратить. — Я пошел.

— Вот что ты за человек такой? — Кузьмич расстроено вздохнул. — Никуда она от тебя не денется. А воздухом перед сном подышать полчасика полезно.

— Полчаса! — Глеб устало кивнул, не дожидаясь, пока друг изобразит несчастную мину. Уж в этом он был похлеще кота из известного мультика. Потом еще неделю припоминать будет и обижаться.

* * *

Не только Кузьмичу сегодня не сиделось на месте. Все, от международных судей до заслуженных многократных чемпионов бросили на этот вечер свои дела и решили расслабиться. Начинающие спортсмены только диву давались, когда за соседним столиком узнавали победителей тех или иных соревнований. На небольшой танцплощадке в одном из дворов отплясывали веселый танец рыжие близнецы, рядом, не обращая ни на кого внимания, зажимались Настя и Стас. Наверняка, где-то неподалеку отыщется долговязый Федор и лучший участник нынешнего чемпионата Ферзь.

Инструктор жадно припал к бутылочке холодного пива. Увлеченные близнецы даже не заметили, как он утащил его с их стола. Все было таким привычным и знакомым за несколько десятков лет.

— Вон там, — он указал Булавину на двух мужчин возле фонарного столба. — Прошлогодние победители, хорошие ребята, прыгают стабильно метко, но в акробатике слабоваты.

Глеб внимательно присмотрелся, и удивленно узнал в них давних знакомых. Лет шесть назад выступали в сборной страны.

— А вот там, — Кузьмич показал на крылечко. — Нынешние судьи, серьезная команда подобралась. В свое время на мировых первенствах звездами были…

Трое немолодых мужчин что-то громко обсуждали, не замечая ничего вокруг.

— Кстати, здесь должен быть и Виталий Строганов. На мире третье место. Гордость страны, хоть и раздолбай.

Инструктор завертелся на месте, высматривая самого маститого спортсмена. И заметив, указал Булавину.

— Вон, видишь?

Спустя пару секунд, рука, указывающая на молодого веселого парня, опустилась сама. В небольшой стайке парней и девушек действительно оказался тот самый Виталий.

— Вижу, — сухо отозвался Глеб. — И Строганова твоего вижу, и помощницу свою вижу…

— Глеб Викторович, — откашлялся Кузьмич. Молодежь явно хорошо проводила время, и даже загребущая ладошка спортсмена на талии девушки казалась чем-то само собой разумеющимся, будто они давние знакомые. — Я тебя только об одном попрошу: не убей никого случайно.

— А что, похоже, что я настолько зол? — изобразил удивление Булавин.

— Как тебе сказать? Зол ты или нет, я не знаю. Но вот выпустить кишки одному-двум поклонника нашей девочки вполне способен.

— Не высокого ты обо мне мнения, — засмеялся Глеб. — Они у меня будут мучиться долго! Чтобы больше не повадно было приставать к чужим…

И не договорил. Стоял с открытым ртом, пялился на веселящуюся молодежь и злился.

— Ну, к кому приставать? — не унимался Кузьмич. Мало того, что шеф ревнует, так еще и права готов заявлять официально на девочку. Немыслимое дело. — Ты, друг мой ревнивый, договори. Очень любопытно услышать.

Но тот в ответ лишь махнул рукой. Достали все, как горькая редька. Разве ж он мальчик, чтобы изображать кого-то? Это его женщина, она живет с ним, спит с ним и ест с ним. Одна кровать на двоих — максимальная близость. Так что какая, к черту, здесь может быть ревность? Ярость! Вот, это ближе к правде. Кулаки сами сжимаются — так хочется размозжить голову какому-нибудь молодому хлыщу за то, что посмел тронуть его женщину.

Как же все было просто в клубе, там он шеф, а остальные — подчиненные. Сказал «не носить юбки» и не носит, сказал «марш в кровать» — мигом исполняет. Ни за одной любовницей он так не присматривал, как за ней. Пылинки сдувал, и это тридцатипятилетний взрослый мужик! Самому дико.

В тусклом свете фонарей на маленькой площадке никто и не заметил появления еще одного посетителя. Весельчак Строганов сыпал шутками направо и налево, не забывая уделять внимание новой знакомой. Карина весело смеялась и раз за разом уворачивалась от рук спортсмена.

— И чья это очаровательная попка напрашивается на неприятности? — вдруг послышалось за спиной.

Девушка чуть не вскрикнула от неожиданности, но мужская ладонь мгновенно закрыла рот и потянула в тень. Она даже опомниться не успела, как оказалась плотно прижатой к деревянному забору. Напротив, хищно улыбаясь, стоял Булавин.

— Итак, — он нахально осмотрел ее с ног до головы и недовольно цокнул языком. — Что ты здесь делаешь…одна?

Карина в ответ смерила его таким же взглядом, но смолчала. Рассказывать сейчас о записке, об усталости и прочем совершенно не хотелось. А вот наслаждаться яростью любимого — да, как же он себя выдал, бессердечный железный дровосек. Это не было похоже на вечные склоки с Ферзем. Сейчас он ревновал по-настоящему.

— Девочка моя, ты похожа на кошку, которая от души нализалась сметаны, — шепнул он на ушко, прикусив нежную мочку.

— А что, кошке нельзя погулять самой по себе? — царапая губы о грубую щетину, поцеловала в щеку.

— Кошечке захотелось разнообразия или прежний хозяин не устраивает? — Булавин улыбнулся одними губами. — Старый конь, знаешь ли, борозды не портит…

— Да… — она сама не знала, откуда взялась храбрость. — Но и глубоко не пашет… Народная мудрость!

— Тебе конец! — громко расхохотался Глеб и вскинул ее на плечо.