Высшие альфачи

– Накосячил, бл, – прошептал Игорь совсем тихо.

– Да уж, – промычал Кос, тоже испуганно воззрившись на рослого детину, у которого один кулак был, что голова Коса.

Горемычные друзья одновременно сглотнули. Что делать?

– Я тебя спросил, мать твою, вопрос тебе задал! Ты чо наделал?

– Я… енто… тут… ну… – принялся оправдываться Игорь.

Кос осторожно потянулся в карман за косяком. Если умирать, то обкуренным и веселым, чем грустным и в говне. Такова была его житейская молодая мудрость. И сейчас он откровенно боялся, что до взрослой опытной мудрости он попросту не доживет.

– Значится так, – угрожающе прошипел бугай в их сторону. – Пойдемте со мной, ребята.

Он схватил их за грудки одним резким мощным движением. У них не оставалось выбора, как дрыгать в воздухе ногами словно неловкие жалкие кузнечики.

– Будем вас учить, а? Вы, сука, попутали слегка…

Его попытку жизненнпого образования, к сожалению, прервали, потому что три тела одновременно упали на пол, сотрясая грохотом всю харчевню. Кос не умел группироваться в воздухе, поэтому рухнул на пол как навозный куль, Игорь приземлился на задницу, а бугай опрокинулся на спину, обнажая всему миру здоровенную шишку на голове.

Над ним стоял очень кра…

Игоря снова вырвало. И снова на бедного бугая.

– Игорь, ты заебал, прекращай, – заругался на своего друга Кос.

– Та я не специально. Мошь посмотреть, я свое очко не порвал?

– Я тебе сам сейчас очку порву!

Национальным девизом Вайтпилла был нерушимый принцип единства, сплоченности и взаимоподдержки. Конечно, не обходилось и без борьбы мировоззрений, поэтому с течением исторического времени в стране были созданы негласные неофициальные незарегистрированные «партии», кои, впрочем, всюду были узнаваемы и признаваемы.

Они делились по цветам радуги, а белый цвет был ключевым, символом страны. Он означал веру в то, что все можно исправить, начать с чистого листа. Хотя некоторые скептики говорили (очень-очень тихо), что белый цвет – это ничто, безнадежность и что ни делай, все равно придешь к одному и тому же.

Среди самых известных цветов-мировоззрений выделяли синий, красный и черный. Обычно, если городом управлял коллегиальный орган, то для народа было принято указывать, люди каких мировоззрений управляют городом. Бывало такое, что преимущественно правящее собрание состояло из людей «одного цвета» (как в случае с Колосиком – им управляли Синие), но также существовали и города, где можно было встретить управленцев абсолютно разных мировоззрений. Это считалось положительным явлением, ведь тогда вопросы и проблемы рассматривались с абсолютно разных точек зрения, что позволяло вынести справедливое решение.

Их спасителем оказался высокий статный молодец с узким пронзительным взором, желтовато-атласной кожей и выразительным красивым лицом. Его взгляд охотника буравил двух незадачливых пьянчуг, сидящих на грязном полу с ошарашенным видом, а носок его ботинка высокомерно указывал на поверженного верзилу.

– Уберите, – повелительно сказал он, и сразу же несколько постояльцев бросились исполнять поручение.

Никто в нашем мире не отказывает красивым людям, умеющим правильно подать себя.

Уже через пару минут они сидели за одним столиком, а Кос вместе с Игорем проставлялись победителю сегодняшнего вечера.

– Тут пойло, господин, не ахти, не обессы… – икнул Игорь.

– Не обессудь, – поправил его Кос, стуча друга по спине.

– Пойдет, – вальяжно произнес незнакомец, одним залпом осушая целую кружку мерзкого пива.

К ним подошла пухленькая женщина, лучезарно улыбаясь и неся на ржавом подносе еще несколько полных кружек.

– Это за счет заведения, милсдарь. Эко вы его отмудохали! – похвалила она парня, заискивающе проводя полной ручкой по его плечу.

– Угу, – согласился красавец, обрабатывая очередную емкость с пенной отравой.

– Только мой муженек просит передать, – прошептала она всей компании, подаваясь вперед, – чтоб вы боле к нам не захаживали.

– А почто? – недоуменно вопросил Игорь, не забывая вовсю поглядывать на пышные груди хозяйки харчевни.

– Ибо набедокурили вы малость, – сказала женщина, шутливо грозя Игорю пальцем. – Замахнулись аж на гранта самого Большого Джо!

– Хрм, – равнодушно пробурчал незнакомец, забирая у Коса хлеб и сыр для закуски.

– А это кто, сударыня? Важная птица? – участливо спросил Кос у хозяйки.

– А вы не знаете? – всплеснула руками женщина, деланно изображая удивление на лице. – Бандюга же наш местный, он же…

– Зося, а ну шуруй сюда, быстро! – пророкотал хозяин, подзывая свою женушку.

– Иду!

Когда муж отвернулся, то раскрасневшаяся розовощекая прелестница напоследок тепло обняла незнакомца и со всего женского размаху чмокнула его в щеку, что он покачнулся. И упорхнула за стойку.

– Епт, мне б так… – мечтательно произнес Игорь, направляя свой жадный взор вслед за женщиной. – Люблю жопастых…

– Жопастых он любит! Только больше ее не увидишь, дурень! – больно стукнул Кос своего друга по голове. – Меньше нажираться надо!

– Так я, – Игорь снова икнул, – косякнул малеха. Вы, енто, не в обиде ж?

– Мне вообще по хуй, – честно признался незнакомец.

И осушил очередную кружку.

– Еще, – приказал он своим собутыльникам, которые, впрочем, последнее время и не пили вовсе.

– Сию минуту, – радушно произнес Кос, подзывая хозяина. – А как звать-то тебя?

– Чед, – ответил красавец.

Весь оставшийся вечер они провели в хорошем настроении, особенно Кос. Несмотря на то, что им запретили больше появляться в харчевне (не больно-то и хотелось, хотя пойло тут было дешевым), Кос узнал имя главного преступного элемента Колосиковской области, встретил чудесного флегматичного немногословного красивого юношу, коего уже считал практически своим другом, а также у него стали постепенно появляться цели в жизни, ведь Чеду нужна была помощь.

Ну а Игорь был в своем репертуаре – бесил всех и вся.

– А ты че, ты ж рисиец, а? – спросил изрядно поддатый Игорь. – Вы ж там один рис жрете, ха-ха-ха… один рис! Один рис! Од…

Игорь поперхнулся. Кос потер раскрасневшийся локоть, улыбкой извиняясь перед Чедом.

– Будешь? – спросил он у своего нового друга, доставая из сумки косяк.

– Угу, – угрюмо согласился Чед.

Через мгновение его пристальный узкий взгляд, присущий людям его народности, превратился в совсем тоненькие щелочки, через которые он осматривал мир хищным взором.