Взаперти

Я скоро похудею, если буду питаться через день. Но в этом есть и плюс. Не назову себя толстой, да и полной, лишь отдаленно. Диета мне не повредит.

О боже, я странно себя веду. Ищу хорошее в плохом. Что они со мной делают?! Я меняюсь. Нет слов, чтобы описать, как я их ненавижу. Всех ругательств на них мало. Так, ладно. Когда они придут, я должна быть терпеливой и дружелюбной. Это сложно. Я плохая актриса, но я попробую. Сегодня они вряд ли придут, а вот завтра…

Мне плохо. Меня похоже, тошнит. От недостатка воздуха, или от запаха. Неважно. Не хочу захлебнуться. Кажется полегчало. Противно, конечно, глотать все обратно, но что ж делать. Нет, опять подступает. Когда же это закончиться?

Закончилось. Наконец то, все хорошо.

13 сентября

Вчера, сразу после приступа рвоты, меня начало клонить в сон. Ночью я частно просыпалась. Меня охватывал страх замкнутого пространства. До того момента, этого не происходило никогда. Совершенно внезапное чувство, и такое сильное, что я чуть не впала в истерику. Я плакала, костяшками пальцев стучала по крышке. Надеялась, что хоть кто-нибудь услышит. Из головы вылетело, что это невозможно. Я словно цеплялась за луч надежды, давно уже ускользнувший от меня, но я никак не могла с этим смириться.

В детстве, у меня была любимая игрушка. Я ела с ней, ложилась спать с ней, даже в туалет ходила с ней. Без нее я не могла уснуть. Она, кстати, до сих пор лежит у меня дома. И чтобы не запаниковать, я успокаивалась, думая о ней. Я представила, что она лежит рядом со мной, и я ее обнимаю. В моем положении все способы хороши. Кроме мыслей и воспоминаниях о знакомых людях, со мной не было никого. Воспоминания действовали как успокоительное.

В полной тишине я слышала свое дыхание. Которое из тяжелого и прерывистого, переходило в размеренное и спокойное. Я не думала о нынешнем положении, не думала о ящике. Я находилась дома. Лежала на кровати, укрывшись одеялом. Очередной скучный день подошел к концу, и завтра все начнется сначала. Путешествие закончилось, а что меня похитили – оказалось сном. Самым простым сном, что забудется через неделю. Я лежу и засыпаю.

Но уже утро. Ума не приложу, в скольких километров от этого места находится мой дом, да и родной город. Это хуже тюрьмы. Огромную муку мне приносит скука. И вот я снова молюсь.

Господи, помоги. Сделай так, чтобы меня нашли как можно скорее!

Снова бесконечные «пожалуйста». Бога не существует. Это я знаю наверняка. Если бы он и существовал, он бы не допустил такого. Не допустил такой ужасной несправедливости. Но раз ему не удалось это предотвратить, он мог бы сделать так, чтобы на Горгону упал шкаф, или она отхватила бы себе руку ножом, пока резала мясо. А Каннибал бы попал в аварию. Столкнулся бы с другой машиной и умер, либо его собьют, пока он будет переходить дорогу. Да что угодно, мне не принципиально. Пусть упадет со стула и сломает себе шею.

Нельзя быть таким жестоким. В мире должна быть справедливость, малейшая, но должна. И Бог обязан мне помочь. Если я их не первая жертва, то он обязан остановить эти похищения. Каннибал и Горгона заслуживают наказания. Сурового наказания. И я им его устрою, когда выберусь.

Что там такое? Они идут. Я слышу, как открылась первая дверь, их шаги достигли второй двери и сейчас поворачивался ключ. Мне надо успокоиться. Никакой ненависти. Люди не становятся убийцами просто так. Может у них было тяжелое детство, настолько тяжелое, что я даже не догадываюсь. Поговорю с ними. Постараюсь направить их на путь истинный, убедить, что поступать так, как поступают они – неправильно.

Надеюсь, мне подвернется такая возможность.

Я испытываю смешанные чувства. Вроде и радостно, что я могу поесть и подышать относительно свежим воздухом. Во всяком случае лучше, чем в ящике. И я сяду. Не буду лежать минимум пятнадцать минут.

Сегодня они пришли ни с чем. Не было тех плоскогубцев, но и еды тоже не было. Это не могло не настораживать. Они что-то задумали. Вероятнее всего, что-то такое же мерзкое, что было в прошлый раз.

Я оказалась права. Второй раз.

Они вежливо… вежливо! Сказали, что им надо заняться моими волосами. Я опешила. Пронеслись тысячи вариантов развития событий. Самый очевидный был: они хотят вырвать мне волосы. Не важно, по одному или прядями. Это будет своеобразной пыткой. Они любят такое.

Неприятное ощущение, когда выдираешь один волос, и я не представляла, что испытаю, когда лишусь пряди.

Они сказали, что после процедуры дадут мне полноценный обед. И улыбнулись. Меня испугала эта улыбка. Испугали и мысли о последствиях. Да, я поем, но это лишь ничтожная малость, по сравнению с тем, чем мне придется заплатить. Я не согласна.

Жертвую слишком многим.

Я делала все, на что была способна в этот миг. Мычать – вроде как громко и извиваться. Со стороны я, наверняка, выгляжу глупо. Ни один человек в мире – если только ему не приходилось быть связанным – не может представить себе, как сложно двигаться.

Мне хотелось заорать. Очень громко, чтобы у них лопнули перепонки, и чтобы меня услышали. И не спроста. Я ожидала, что мои попытки не приведут ни к чему. Силой ничего не сделаешь, нужно хитрость. Если смотреть правде глаза, сопротивлениями я вызываю у Горгоны и Каннибала еще большую ненависть и желание причинить мне боль.

Потому что сейчас Каннибал меня ударил так, что в глазах потемнело. Мне показалось, что на секунду другую я потеряла сознание. Но скорее всего это шок. Когда я очнулась, они продолжали стоять надо мной. Они ничего со мной не сделали, просто ждали.

Им нравится делать людям больно. А любые попытки сопротивления приводят к еще большей боли. Я позволила им сделать это. Чем раньше они сделают что хотят, тем раньше уйдут. Странная логика, но в моем положении имеет место быть.

Они вырывали волосы прядями и очень медленно. Издеваются. Им нравиться наблюдать за испытывающим боль человеком. А мне хотелось визжать от боли. По моим щекам ползли ручейки слез. Это была другая боль, не такая, как при вырывании ногтей, в ней были свои прелести. У меня дрожали пальцы. Голова горела в том месте, которое только что лишилось волос. Противно слышать звук рвущейся ткани у себя над ухом. Меня закручивал смерч боли, огромный и ужасный. Я и не подозревала, что на свете существует такая пытка.

В этот момент я пожалела, что очнулась так скоро. А могла бы все еще летать в темной пустоте, и очнуться уже после всего, что сейчас происходит.

К счастью, ничто не длится вечно. Я соглашусь, сеанс был долгим, даже слишком долгим. Мне кажется, что на голове больше не осталось волос. Я рыдала от пережитого страха и боли. Но при этом испытывала облегчение. Наконец, все закончилось. У меня не осталось сил. Хочется лечь и забыться вечным сном.

Каннибал и Горгона мрачно смотрели на меня. Внутренне я напряглась, словно за этим должно последовать еще что-то более неприятное. Сказали, что через пятнадцать минут принесут мне еду.

И вот опять я лежу в деревянном ящике. Подушки из волос у меня больше нет. Это приносило ужасные неудобства.

Просто приму это как должное.

Пятнадцать минут тянулись бесконечно долго. Все думала о еде. Думала о том, что мне пришлось заплатить, за обычный прием пищи.

Я вспоминаю, как каждую субботу играла своему брату. Он не понимал мою измененную музыку, но не высказывался вслух. Ему нравилось, я это знаю, но он ее не понимал. Тоже самое, как слушаешь иностранную песню, тебе нравится мотив, но ты не понимаешь, о чем она. Мне было приятно слышать, как он без лести нахваливает то, что только что прослушал. В общем, тогда во мне заговорило тщеславие.