W&H

Солнце поднималось, освещая всё ещё тёмное небо со множеством ярких звёзд.

Эпилог

Магический огонь оставил после себя обожжённый камень на стенах, запёкшуюся землю и запах гари, который было невозможно убрать никакими средствами. Прибывшие американские маги оцепили весь периметр школы, не выпуская никуда изгоев и не впуская съехавшихся со всей округи полицейских. Никто из учеников или преподавателей не понимал, каким образом прибывшие в деловых костюмах люди легко выпроваживали нормисов.

Волшебники вели себя так, будто они здесь хозяева, разговаривали грубо, но магию в ход не пускали, чего-то опасаясь. Повисшее напряжение между преподавателями-изгоями и представителями Конгресса магов повисло нешуточное.

С каждым часом на территорию Невермора въезжало всё больше машин. Это приезжали родители и родственники учеников, а также просто высокопоставленные изгои, коих оказалось немало. По-скотски ведущие себя маги присмирели, глядя, как из дорогостоящих машин показываются люди и те, кто на людей смахивает лишь отдалённо.

Начался шум и крики — приободрившиеся ученики бежали к своим родственникам, вырываясь из рук магов, которые хотели забрать тех на допрос. Сплочённые из-за их немногочисленности изгои стояли друг за друга горой.

Если раньше казалось, что между изгоями и волшебниками было напряжение, то сейчас — когда прибыли родители — все готовились чуть ли не к битве. Маги шныряли вокруг со своими волшебными палочками, бросая презрительные взгляды каждый раз, когда натыкались на очередного изгоя. Те отвечали им тем же.

Наконец всех, кто принимал непосредственное участие в битве с тёмными волшебниками, всё-таки увели на допросы, конечно же, в сопровождении родителей.

Нетипично серьёзные родители Уэнсдей сверкали глазами, и от этого у большинства присутствующих магов начинали дрожать руки. Синклеры-старшие начинали грозно и низко рычать каждый раз, когда им казалось, что кто-то слишком близко подходил к их дочери или направлял на них волшебную палочку. Мать Бьянки ласково улыбалась, но каждый, кто видел эту улыбку, понимал, что женщина настроена серьёзно — в ней крылась хитрость и непредсказуемость моря. Прибывший отец Ксавьера — Винсент, знаменитый на всю Америку экстрасенс — выглядел очень недовольным. Тихое шипение змей, которое разносилось от родителей Аякса, заставляло проходящих мимо волшебников шарахаться в сторону.

У представителей Магического Конгресса встала дилемма, куда забирать учеников. По всем законам, которые не редактировались уже сотню лет, все изгои классифицировались как магические существа. Но как справедливо опасались маги — если забрать тех в отдел надзора над человекоподобными тварями, то разразится настолько огромный скандал, что хрупкий мир между изгоями и волшебниками рухнет. Он уже сейчас начал шататься.

Тогда было принято решение провести допросы в отделе слежения за магическим правопорядком, но изгои ответили просто: «Нет». И что делать в такой ситуации, никто из магов не знал. Разрешил дилемму прибывший на место происшествия президент Магического Конгресса. Мужчина слащаво улыбался, уповал на дружбу и любовь всех со всеми и предложил провести неприятные процедуры прямо в классах Невермора. Так по итогу и решили.

Маги крайне настаивали на применении сыворотки правды или хотя бы на просмотре воспоминаний, но и тут потерпели поражение: только услышавшие о таком изгои взбесились, громко и ясно заявляя, что не относятся к волшебникам и их законы для них не значат ничего. Спорить с ними не решились, особенно учитывая, что уже сейчас те количественно доминировали над волшебниками.

Допросы проходили быстро. Нервничавшие маги не пускались в длинные расспросы — они спрашивали быстро и по делу. Ребята, помнившие о том, что им ничего не нужно было скрывать, говорили правду, и их версии событий никак не конфликтовали между собой. Они честно рассказывали о Гарри Блэке и его отце Сириусе; о том, как сражались с тёмными магами и победили их.

Как только в первый раз зашла речь об англичанах, скрывавшихся в Неверморе, волшебники, проводившие допрос и присутствовавший тут же президент, сморщились. Магический мир Англии находился на грани гражданской войны, и никому не хотелось, чтобы их проблемы влияли на Америку.

В то время, когда проходили допросы, маги занимались устранением ущерба, нанесённого в битве школе. Ученики с разинутыми ртами наблюдали за их работой. Оплавленный камень едва поддавался чарам, убрать последствия одного из самых разрушительных огненных заклятий было очень сложно. Но всё же возможно. Через несколько часов стены были точно такими же, как и до всех битв, фонтанчик наполнен свежей водой, лужайка восстановлена. Лишь обугленное дерево, растущее посреди двора, не поддавалось никакому воздействию, так что руководству школы просто посоветовали посадить новое.

К полудню волшебники начали уходить, трансгрессируя там, где в данный момент находились, наплевав на этикет, диктовавший, что надо сначала выйти из помещения.

— Что будет с Гарри и Сириусом? — задала вопрос Уэнсдей, сверкая чёрными глазами.

Один из мужчин, проводивших допрос, повернулся, окидывая девочку нечитаемым взглядом. Рядом находились старшие Аддамсы, а также Инид со своими родителями.

Аврор устало вздохнул и ответил:

— Их объявят в международный розыск. Как со стороны магов, так и магглов. Незаконное пересечение границы, террористическая деятельность. Насколько я знаю, в Англии они уже значатся как преступники.

— Но они хорошие! — недовольно воскликнула Инид, сжимая кулаки. Мать положила ей руку на плечо, пытаясь успокоить. — Их пытались убить, и они защищались!

— Не знаю насчёт мальчика, который выжил, но его крёстный, Сириус Блэк, убил двенадцать магглов, за что был посажен в Азкабан пожизненно. Он преступник и заслуживает наказание, — договорил аврор и исчез в трансгрессии.

— Вздор! — рыкнула Инид, выпуская когти. После первого обращения она ещё плохо контролировала собственное тело, а эмоции скакали, как на русских горках.

Когда маги полностью ушли из школы, на выход потянулись и старшие изгои, которые обсуждали между собой произошедшее.

На парковке, рядом с машиной, около которой молчаливым памятником застыл Ларч, Аддамсы прощались с дочерью. Впереди у учеников было еще несколько дней учебного процесса, но в целом все просто ждали оглашения результатов экзамена.

— Не припомню, чтобы в Неверморе было настолько многолюдно, — поглаживая усы, заметил Гомес.

— Большие проблемы или маленькие… Невермор остаётся Невермором, — произнесла Мортиша, ласково оглаживая воздух над щекой дочери.

— Mi corazon esta contigo<footnote>(с испанского) — «Моё сердце с тобой».</footnote>, Уэнсдей. — Протиснувшись вперёд, отец мягко прижал к себе не сопротивляющуюся дочь и быстро отстранился, зная, что та не любила физический контакт.

— До встречи, наш маленький скорпиончик, — улыбнулась Мортиша, но не стала делать ничего более.

— Прощайте, мама, отец, — кивнула в ответ младшая Аддамс.

К вечеру на пороге школы показались первые полицейские. Они забрали забытую в одном из классов связанную Лорал Гейтс, которую все знали как Мэрилин Торнхилл. Никто из нормисов и словом не обмолвился о магах, огромном светящемся черепе с выползающей изо рта змеёй над школой или огненном волке, что взорвался в воздухе. Они ничего не помнили об этих случаях. Изгои, проинструктированные волшебниками, уже знали, что тех заставили «забыть» о том, что они видели ночью. Весь городок Джерико, встревоженный взрывами и непонятными черепами, к обеду следующего дня ничего об этом не помнил.