Warm

– Вот спасибо тебе, Забава!
– Гордей сел рядом, часто дыша.
– Потерялся я.

– Я так и думала.

Молния сверкнула совсем рядом, громыхнул гром и сразу хлестанул теплый и крупный дождь.

– Ползи за мной, - Ольга первой юркнула в щель и пропала в ней.

Гордей полез следом, цепляясь и ударяясь обо все, что можно. Он увидел узкую дверную щель, за которой светился огонек. Возле двери можно было подняться и выпрямиться в полный рост. Дверь упиралась сверху в просевший потолок, являющийся полом для первого этажа. Гордей снял с себя котомку и просунул ее внутрь.

– Возьми, только осторожнее, там банки.

Ольга забрала ее. Гордей выдохнул и полез в дверную щель, в которую проходил едва-едва.

– Это все потому, что кто-то слишком много ест, - произнес он цитату Кролика из мультфильма про Винни-Пуха.

 Дверь под его усилиями выгнулась и Гордей попал внутрь. Это был подвал дома, сохранившийся в целости. Рядом с входом стояла стиральная машинка, чуть дальше бойлер с расходящимися от него пластиковыми трубами. Дальше слабый свет свечи не осиливал рассеять мрак. Гордей замялся у дверей.

– Это твой дом?

– Мой. Проходи.

Ольга двинула Гордею табуретку.

– Мое убежище.

Ольга прикрыла дверь, и в подвале сразу стало тихо.

– Теперь я тебя понимаю, тяжело покинуть свой дом, который так хорошо сохранился. Он еще так хорошо скрыт от посторонних глаз.

– А может, ты останешься?
– неожиданно спросила Ольга, делая ударение на «ты».

Гордей не ожидал такого вопроса.

– Хм, а как мы тут с тобой? Там у нас всё есть, барин умный, планы всякие, что выращивать. А чем мы тут заниматься будем? Тебя бы подлечить.

Ольга взяла свечу и прошла в темный угол подвала. Огонь высветил картонные коробки, обмотанные скотчем и составленные друг на друга.

– Что это?
– Гордей поднялся и подошел ближе.

Надписи на коробках указывали на то, что внутри находятся продукты.

– Мои родители предпринимателями были. Использовали подвал, как накопитель для некоторых продуктов, или просрочку прятали, а потом перебивали сроки и снова продавали. Короче, я тебе соврала, про то, что могу прожить месяц. Тут на год двоим хватит, а то и больше.

У Гордея разгорелись глаза. Последние недели он не ел ничего серьезного, кроме всяких маринованных овощей или моченых в квашеной капусте яблок. Идея, предложенная Ольгой, показалась ему такой дельной, что он чуть не согласился на нее с ходу.

– А можно мне чего-нибудь с мясом?

– Не, тушенки тут нет, она и так хорошо уходила. Зато полно всякой рыбы. Бычки в томате тебя устроят?

– Спрашиваешь, - Гордей громко сглотнул. Желудок отозвался урчанием.

Ольга рассмеялась.

– Голодный спаситель, - она достала из открытой коробки банку консервов и передала ее вместе с ножом Гордею, - открывай.

Он большими прорезями в три рывка вскрыл крышку банки и поднес ее к носу.

– М-м-м-а-а! Кайф!

Ольга протянула ему ложку. Гордей взял ее, зачерпнул с горкой и закинул в рот, не переставая издавать звуков наслаждения.

– Не подвал, а бомбоубежище оборудованное.

– Мой отец был немного повернутым на том, чтобы дом был крепостью. Считал себя зажиточным, опасался, что могут ограбить, поэтому подвал у нас был укреплен, как бункер. А в их спальне под завалами остался сейф, в котором лежат три винтовки и куча патронов к ним.

– Здорово. А это, родители-то сами...

– Нет, их дома не было, когда случилось землетрясение. Отец, как всегда, в разъездах, а мать была в больнице. Я долго не могла выбраться отсюда, дверь прижало, а когда смогла, то по дороге меня прихватил этот жар, так я не смогла в тот раз дойти до больницы. Выбралась снова, когда поняла, что там стало холодать.

– Это тогда тебя обожгло?

– Да. Я выбралась отсюда и пошла. Столько людей было у развалин домов, столько криков. Я шла, не глядя по сторонам, боялась смотреть. Потому, может и увидела, как горизонт изменился. Я сразу заметила, как начали таять облака. Прямо на глазах исчезали и это явление приближалось. Вот тот взрыв, который случился во время землетрясения, от него вверх поднимался столб пара, и он тоже исчез.

– Я был возле той воронки, там озеро с горящим газом.

– Да? А я боялась туда идти, хотя зарево видела, - Ольга рассмотрела свои поврежденные кисти.
– Я почувствовала еще до того, как дошел жар, что надо возвращаться и пошла. А когда начало жечь, я прикрыла лицо руками и побежала. А люди? Они метались, как умалишенные, кричали. Я попыталась позвать с собой кого-нибудь, но от боли и страха они меня не понимали. Да я и сама, признаться, когда почувствовала, что на мне вздуваются волдыри мало, что соображала. Заползла сюда, закрылась, а потом начались боли. Поднялась температура, я теряла сознание, приходила в себя, потом кипяток начал сочиться под дверь, тут стало, как в бане, все коробки начали раскисать. Я пришла в себя окончательно, когда на улице безостановочно шпарил дождь. С меня сошла вся кожа, как с шелудивой, даже там, где была прикрыта одеждой. Хорошо, хоть там следов таких не осталось. А вот ладони, шея и голова, - Она снова рассмотрела свои руки.
– Эх.

– Бедняжка. Так ты была без сознания дней пять точно.

– Пять? Я так и думала.

– Слушай, ну ожоги если подлечить, то они уже не будут такими. Вон, у Вторуши спина сейчас поджила, а тоже лохмотьями свисала. Тебе надо к нам, подлечиться, как на курорт. Не дай бог инфекции попадут в раны, сепсис начнется. Я же вижу, в сравнении со Вторушей у тебя процесс более запущенный.

– Что ты заладил, Вторуша. Вторуша. Дурацкое имя.

– Прости, мне тоже его имя поначалу слух резало. Дело не в нем, пока я тебя не нашел, ты могла сама с собой договариваться о том, как ты собираешься жить, но теперь, когда я знаю о тебе, позволь и мне влиять на твои решения.

– Почему это?

– Да потому, что людей, как нам видится из своей Зарянки, осталось не так уж и много. Нам надо держаться вместе и думать о том, как не сгинуть окончательно. Держаться по одиночке, самый верный вариант погубить самих себя.

– А у вас есть обожженные женщины?

– Нет. Мы вовремя успели спрятаться.

– А я что, буду, как белая ворона?

– Слушай, во-первых, у нас нет таких, кто станет это замечать, во-вторых, я никому не позволю обижать тебя. В-третьих..., ты кто по профессии?

– Учитель музыки по классу фортепиано, - Ольга вздохнула, заранее предполагая, что выбор профессии для нового мира у нее совсем неподходящий.

– Замечательно! У нас где-то в тереме были гусли, ну там, слепец заезжий в сезон бренчал. А у нас больше никто на музыкальных инструментах не специалист. Вообще замечательно.

– Ага, представляю, вы горбатитесь с утра до вечера, а я на гуслях бренчу, ооой ты гой есииии, добрый мооолодец.

– Ну, что-то кроме фортепиано ты же можешь? У нас и не требуются какие-то особые умения, программисты теперь никому не нужны. Барин велел плодиться и размножаться.