Worm

Манекен только что, за пятнадцать секунд, жестко и всухую, уделал меня, а мне, судя по времени полёта насекомых до моего логова, нужно не меньше двух минут прежде, чем я смогу лишь начать реализовывать свою идею.

В тот момент, когда я осознала это, я начала действовать. Каждое летающее насекомое вблизи моего логова направилось внутрь, чтобы принести необходимое.

Я сделала мысленную заметку: нужно обустроить побольше легкодоступных лазов в логово, чтобы в будущем насекомые могли попадать туда быстрее.

Еще одна хорошая идея на будущее -- поставить механические часы. Когда насекомые будут находиться на каждой из трех стрелок, я смогу отслеживать течение времени. Наверное, это должны быть старинные часы, поскольку Птица-Хрусталь уничтожила все остальные.

Пока что мне придётся действовать наугад. Примерно две минуты до старта.

Я лежала лицом в пол и пыталась сдерживать дыхание, чтобы Манекен не заметил, что я всё ещё жива. Сердце стучало так громко, что я беспокоилась, не выдаст ли оно меня.

Оставаться неподвижной казалось самым трудным испытанием, а ведь последний год у меня хватало трудных испытаний. Я понимала, что Манекен может в любой момент убить кого-нибудь, и это держало меня в предельном напряжении. Каждая секунда, заработанная сейчас, имела значение -- именно она могла стать критической в бою.

– - Мамочка, -- прозвучало в тишине. Это сказал ребёнок. Совсем малыш?
– - Давай уйдём отсюда!

Ритмичный скрежет металла по металлу прекратился. Манекен замер.

Блядь. Вот и вся моя передышка.

Я вскочила на ноги и привела в движение всех насекомых в помещении. Они взмыли с пола чёрным вихрем. Я спрятала нож в ножны и ухватила дубинку двумя руками.

– - Манекен!

Он остановился и повернул верхнюю часть тела лицом ко мне. Его голова склонилась на бок.

– - Да, -- сказала я, -- ты не прикончил меня.

Он опять отвернулся и продолжил шагать к матери с маленьким мальчиком. Они вжались между пустой металлической рамой и верстаком.

– - Эй!
– - крикнула я.
– - Давай! Дерись со мной! Боишься сразиться с девчонкой? Где твои яйца? Ты их себе тоже отрезал?

Он не замедлился и не отреагировал на мои слова.

– - Ублюдок!
– - я побежала к нему. Было кристально ясно, что он использовал приманку, создав ситуацию, когда я буду вынуждена или сделать какую-нибудь глупость или подставить мать и малыша под удар. Будь я жёстче, я бы пожертвовала ими, зная, что выиграю время... Но я не могла этого сделать.

Что я вообще могла сделать? Я должна была принять решение за три или четыре секунды, пока бежала по фабрике. Манекен был в полтора раза выше меня, моё оружие не могло ему навредить.

Я бросилась ему под ноги, ударив под колени. Не всегда его неустойчивость была поддельной. Он пошатнулся и рухнул назад, на пол, придавив меня ногами.

– - Давай!
– - крикнула я матери с ребенком.
– - Беги!

Она побежала. Манекен потянулся и чиркнул выдвинутым лезвием по её ноге. Женщина упала, но кто-то бросился к ней на помощь.

Левая нога Манекена сомкнулась вокруг моей шеи в импровизированном захвате. Я пыталась выскользнуть, сбросить его ногу, но, хотя я и могла немного сдвинуть её, освободиться не получалось.

Не считая времени, проведённого лёжа на полу, как долго я продержалась? Меньше, чем тридцать секунд?

Четыре лезвия выдвинулись из правой икры Манекена. Он вытянул ногу высоко надо мной, и лезвия начали вращаться, сначала медленно, затем быстрее, как лопасти вентилятора или как ножи кухонного комбайна.

Он по-прежнему держал мою шею в захвате, однако остальные части тела могли двигаться. Сжав дубинку обеими руками, я ударила в крутящиеся лезвия изо всех сил.

Дубинку вырвало из рук, но лезвия остановились. Я почти отчаялась, увидев, что они снова медленно начинают вращаться.

И всё же лезвия не набрали прежнюю скорость. Несколько секунд -- и они втянулись обратно в ногу Манекена.

Я бы облегчённо выдохнула, но он всё ещё меня держал.

Манекен уперся тремя конечностями в землю, и приподнял меня, удерживая ногой за шею. Я пыталась дотянуться до земли пальцами ног, но не смогла. Манекен держал меня не так уж плотно: я могла дышать, и кровообращение не остановилось. Тем не менее было больно: на шею приходился вес всего тела.

Я вытащила нож и, крепко ухватившись за рукоятку, поднесла лезвие к горлу. Ну, или к ноге Манекена -- это как посмотреть. Я целилась в шарнирное соединение в пяти сантиметрах от моего лица. Ударила раз, второй, третий...

Замахнулась для четвертого удара, но Манекен сменил положение. Уж не знаю, хотел он придушить меня, оставив висеть, пока я не начну умолять о пощаде, или планировал что-то более пакостное, но он передумал. Манекен перевернулcя, разогнул ногу, сжимавшую горло, и тут же схватил меня рукой за лицо.

Взмах руки, звук разматывающейся цепи, и я полетела через всё помещение.

Я рухнула в груду деревянных досок, усеянных гвоздями и саморезами, которые впились в меня, но не прокололи костюм. Я попыталась встать, но доски выскальзывали из-под ног. Рука Манекена всё ещё держала меня.

Он потащил меня к себе, без сомнения, собираясь повторить приём. Почти ничего не видя из-за руки на лице, я всё-таки действовала, просунув лезвие ножа в промежуток между его пальцами и своим лицом.

Сплетница сказала, что нож достаточно прочен, чтобы служить ломом. Рада, что это оказалось правдой. Используя силу втягивающей цепи и нож, я освободилась от захвата. Пальцы Манекена царапнули по маске. Рука вернулась на место. Я несколько раз моргнула, пока не поняла, что мутное пятно в поле зрения появилось из-за царапин на правой линзе маски, которую я повредила, орудуя ножом.

Запоздало дала о себе знать боль от падения. Ничего, ушибы я перетерплю. Главное, чтоб тело двигалось туда, куда нужно. Я чувствовала тупую ноющую головную боль -- вероятно, вызванную удушением.

Ладно. Пока цела. Более или менее. Сколько времени я выиграла? Минуту? Полторы? Смогу ли я протянуть достаточно долго? А другие люди? Как только прибудут насекомые, я смогу начать реализовывать свой план. Но мне нужно выжить и после этого -- нет гарантий, что всё получится. Честно говоря, чутье подсказывало мне, что шансы невелики.