Я буду ждать
Шрифт:
– Я знаю, – ответила она.
– Просто хотел поболтать, – неожиданно дружелюбным тоном сообщил Валентин.
А она-то уже приготовилась обороняться, выкручиваться.
– Ясно, – неопределенно протянула Снегирева. – У меня совершенно внезапно… Тут, короче, одно дело важное возникло… В общем…
– Можешь ничего не объяснять, – сказал Валентин. – Ты вовсе не обязана оправдываться.
– Да я и не собиралась, – покривила она душой. – Просто хотела объяснить, почему меня не было дома.
– Этого тоже не стоит делать. Ответь мне только на один вопрос, впрочем, можешь, конечно, и не отвечать… – Он не мог скрыть своего волнения, и Снегирева решила помочь:
– Спрашивай, Валь, все в порядке.
– Ты была с ним? Ты встречалась с Игорем?
– Нет, –
– Я так и думал! – совершенно искренне обрадовался он. – Мы же договорились не лгать друг другу. Ты извини, Галь, за мою подозрительность. Просто я… я очень боюсь тебя потерять.
В эту секунду она почувствовала, как горький ком подкатил к горлу, стало трудно дышать. Как она может врать? Почему ей не хватает мужества признаться Валентину? Сказать ему всю правду?
Окончательно успокоившись, Валентин принялся возбужденно болтать о всяких пустяках. Впрочем, Галя слушала его вполуха. Наконец, договорившись о завтрашней встрече, они распрощались, и Снегирева отправилась в свою комнату.
Что же с ней происходит? Почему ее душа буквально разрывается на части? Как она может так цинично врать Валентину? Валентину, который готов был ради нее… Да что там говорить! Что же теперь будет? Зачем она позволила Игорю проводить себя до дому? А потом еще стояла с ним минут сорок возле подъезда, слушала его горячие, покаянные речи. Он, видите ли, жить без нее не может! И ни строчки за все это время не написал. И если она его не простит, то и не напишет больше никогда… Простит – не простит… Детский сад какой-то! Это все еще ничего. Но зачем, как она могла позволить Игорю этот прощальный поцелуй, который длился минуты две, не меньше? Галина знала, чувствовала, что Игорь до сих пор стоит под ее окнами. И не потому даже, что на прощанье он выкрикнул ей вслед: «Я всю ночь буду тут стоять!» Мало ли чего наговоришь девушке в порыве эмоций! Нет, она именно чувствовала, кожей, всем своим существом ощущала его присутствие, близость.
Не включая лампы, Галя подошла к окну, осторожно отодвинула штору. Внизу маячил до боли знакомый, слегка сутулый силуэт. Девушке стоило больших усилий сдержать себя, чтобы не вскочить на подоконник, не высунуться в форточку и не крикнуть: «Игорь! Я тебя люблю! Я давно уже простила тебя! Я тоже не могу без тебя жить!» Но, обругав себя последними словами, она опустила край шторы и, в темноте дойдя до дивана, опустилась на него. В эту секунду откуда-то раздалась электронная трель. Как хорошо, что она не оставила сумку в прихожей! Конечно, это Игорь! Может быть, он увидел, как она наблюдала за ним из окна? Нет, Игорь не поднимал головы, он смотрел себе под ноги и медленно прохаживался от фонарного столба и обратно до угла ее дома. Впрочем, на свои близорукие глаза Снегирева не могла положиться полностью. Нащупав в темноте сумку, она вытащила мобильник.
– Алло! – Она старалась говорить тихо, не хотелось, чтобы мама ее услышала.
– Еще не легла? – спросил Игорь.
И от его низкого, такого волнующего голоса на сердце девушки накатила горячая волна, заставляя его биться гулко и учащенно.
– Нет еще, – едва слышно проговорила она.
– А почему свет в комнате не зажигаешь? – И, не дождавшись ответа, добавил: – А я тебя видел, выгляни еще разок… на секундочку…
Не прерывая связи, Галя подошла к окну и, уже не таясь, отдернула тяжелую штору. Игорь стоял, задрав голову и подняв одну руку, второй он прижимал к уху телефон.
– Иди домой, – не слишком настойчиво попросила Снегирева. – Я так не смогу заснуть, а завтра нам с утра ехать на твою фирму. Не забыл?
– А почему ты заснуть не сможешь? – спросил Игорь, оставив без внимания ее вопрос.
– Потому что, – ответила Галя и добавила, немного помолчав: – Потому что буду думать о тебе всю ночь.
– Я тоже буду думать о тебе всю ночь, – понизил голос Игорь. – И тоже не смогу сегодня заснуть.
– Нет, вот если ты уйдешь, я сразу усну, – упрямо возразила Галина. – Прошу тебя,
пожалуйста, не надо стоять тут всю ночь. Иди, пока еще метро не закрыли.– Хорошо, – неожиданно сдался Игорь. – Я поеду домой и напишу стихотворение. Самое лучшее в своей жизни. Как ты думаешь, кому я хочу его посвятить?
– Откуда же мне знать? – кокетливо ушла от ответа девушка.
– А знаешь, как я назову это стихотворение? – продолжал игру Игорь.
– Понятия не имею.
– «Спасибо».
– В смысле? – не поняла Галина. – За что ты меня благодаришь?
– Это название, – пояснил Игорь. – И еще: «Я буду ждать».
– Это тоже название? – предположила Снегирева, но Игорь не ответил. – Ну все, – сказала она спустя несколько мгновений. – Иди.
Галя отключилась, задернула штору и, как бы ставя окончательную точку, включила верхний свет. И таким резким он показался ей, что девушка даже заслонила глаза рукой.
А когда спустя минуты три она погасила свет и украдкой посмотрела на улицу, Игоря за окном уже не было.
7
Но в эту ночь Снегирева так и не уснула. Не то чтобы какие-то определенные мысли помешали ей. Нет, причина крылась в особом возбужденно-приподнятом настроении, когда кажется, что мыслей вообще нет никаких, остались одни чувства. Они переполняли душу, внося в нее смятение и радость. А еще девушка испытывала острое чувство вины. Она понимала, что рано или поздно ей придется объясниться с Валентином. Ведь не станет же она морочить голову такому хорошему, просто замечательному парню! Но как это все устроить, чтобы помягче вышло? Ей совсем не хотелось причинять Валентину боль. И потом, если честно, она не была уверена в том, что, возобновляя отношения с Игорем, уступая его настойчивости, прощая его, поступает правильно. Нет, чтобы как следует разобраться в своих чувствах, Гале требовалось время. Необходимо как минимум успокоиться, чтобы принять верное решение, привести в порядок свои мысли и чувства. Сейчас, среди ночи, когда голова идет кругом от всего, что случилось с ней за день, она не станет принимать никаких решений.
Игорь позвонил ровно в девять. Еще вчера Галя решила не идти в школу. Среда вообще считалась у них разгрузочным днем – две физкультуры, ОБЖ, экономика… Правда, пятым уроком была литература, а шестым – русский. Но с этими предметами у нее никогда особых проблем не возникало. И хотя Галина не любила прогуливать уроки, но в этой ситуации у нее просто не было выбора. Во всяком случае, именно так рассуждала девушка, принимая решение прогулять сегодня школу.
– Привет… Я не рано? – спросил Игорь.
– Да нет, – ответила она. – Мы же так и договаривались. Ты проверил остальные коробочки?
Сейчас ей казалось, что вчерашнего вечера словно и не было. Почему-то интуиция подсказывала Снегиревой, что она должна разговаривать с Игорем именно так – сухо и слегка отстраненно. Он тут же уловил интонации ее голоса и настороженно спросил:
– Что-то случилось, Галь?
– Да нет, – не изменяя выбранному тону, ответила она. – А что должно было случиться? Так как там насчет срока годности?
– Как ты и говорила, – упавшим голосом отозвался Игорь.
– Все просрочено на полгода? – зачем-то уточнила Снегирева.
– Угу, – угрюмо протянул он.
– Ясно. Ладно, давай собирай в темпе всю эту дрянь. Да! Договор не забудь захватить. Встречаемся на ВВЦ у первого входа через час. Успеешь?
– Постараюсь, – ответил Игорь. – И все-таки что-то с тобой не так, голос какой-то… чужой.
– Не выспалась просто, – отмахнулась Снегирева.
С утра она приняла окончательное, как ей казалось сейчас, решение: она поможет Игорю вернуть деньги за косметику, еще раз объяснит ему, что он ей ничего за операцию не должен, и на этом все. Галина простится с ним и никогда больше не будет ему ни звонить, ни писать. И настоятельно попросит Игоря о том же. Так будет лучше для всех, потому что в склеенную из осколков вазу цветов не поставишь. Вернее, поставить-то можно, но постоянно будешь переживать, что ваза протечет или снова рассыплется на мелкие осколки.