Я, Елизавета

– Скачи к нему на помощь, Ричард, и ты, Джеймс, – воскликнула я встревоженно, – иначе он расшибется!

Но едва я это произнесла, он умелым движением подбодрил коня и отсек всякую возможность преследования, доскакав до стены, окружавшей Хэтфилд, и скрылся за ней. Мы помчались за ним.

От его коня – могучего гнедого жеребца, – который стоял пошатываясь в мощенном булыжником дворе, где слуги обтирали его насухо, валил пар. Седло как у лорда. Кто-нибудь из членов совета?

– Ваш мажордом мастер Вайн просит вас пройти в дом.

– Спасибо, Эндрю.

Все вокруг потемнело, или мне только показалось? Идя через двор в Большой зал, я старалась спрятать свой страх поглубже. Вайн ждал меня, держа в руках подсвечник.

– К вам гонец от королевского двора, миледи.

– Что ему нужно?

– Он сказал, что сообщит свое дело только вам лично.

Я горько рассмеялась.

– Но кто он? Он не сказал?

– Представитель его милости герцога Нотемберленда.

– Нортемберленда?

Такого герцогства не было, только древнее графство, давным-давно прекратившее свое существование. Может это подвох?

– Он вам знаком, Вайн?

По его лицу я поняла, что он знает не больше моего.

– Проводите меня!

Он моментально повиновался и поспешил вперед.

– Миледи идет!

Я старалась ступать как можно уверенней, насколько позволяла темнота в комнате. Надо принести еще свечей. Против света я с трудом разбирала фигуру незнакомца. Я только увидала высокого мужчину. При моем появлении он вскочил на ноги, сорвал шляпу и склонился в низком поклоне.

– Миледи!

Я не унижу себя, таращась на склонившуюся передо мной золотисто-каштановую шевелюру.

– Итак, сэр? Что вы хотите нам сообщить? Он поднял голову. Такой высокий… и это лицо в полутьме. В его глазах был вопрос, насмешка, нахальство. Вдруг я вспомнила о своем забрызганном грязью, пропахшем запахами охоты костюме для верховой езды, промокших башмаках, красном лице, о шляпе, исполосованной листьями и лишайниками от бешеной скачки по лесу.

Я услышала в его голосе подавленный смешок:

– Ваше высочество вышли ко мне… не совсем готовой к аудиенции. Я покорнейше прошу вас дать мне возможность сообщить вам новости в более подходящей обстановке.

Как он смеет мне приказывать? Делать замечания по поводу моей внешности?

Страх подхлестнул мой гнев:

– Говорите сейчас, сэр, иначе, клянусь Богом, я позову своих людей…

Он смеялся! Смеялся! Мое терпение лопнуло:

– Джон! Джеймс и Ричард! Схватите этого наглеца и вышвырните его из моего дома! – Я повернулась, чтобы идти.

И тут его голос, по-прежнему смеющийся, заставил меня застыть на месте:

– Мадам! Принцесса! Елизавета, ты меня не узнаешь?

Глава 10

– Робин!

Я должна была сразу догадаться: на свете нет другого такого наездника. Мне хотелось плакать и смеяться – 1 снова почувствовала себя ребенком.

– Ах, Робин!

Гордо улыбнувшись, он меня поправил:

– Лорд Роберт, к вашим услугам.

– Как ты изменился! Вырос… – Я на мгновение умолкла. – Такой высокий…

И красивый… Возмужал, уже не мальчик…

– Вы тоже изменились, миледи. Скажу вам без лести…

– Зачем же! Льсти, не стесняйся!

– Я говорю чистую правду, – произнес он медленно и восхищенно. – Ваш стройный стан, мадам, ваша фигура и осанка, ваша прекрасная кожа…

С трудом я заставила себя вернуться к делу:

– Но, Робин, что привело тебя сюда? Его улыбка пропала. Неожиданно посерьезнев, он вынул из камзола пакет с множеством печатей и церемонно вручил его мне.

– Вот письмо от его милости герцога Нортемберленда, принцесса. Тут все написано.

Пергамент у меня в руках был гладким и прохладным.

– Нортумберленд? Кто это?

Он глубоко вздохнул, вспыхнул и выпалил:

– Джон Дадли, мадам. Бывший лорд Лизли и граф Уорвик. Он мой отец.

По спине у меня пробежал холодок. Я почувствовала, как между нами разверзлась пропасть.

– Твой отец?

Как он стал герцогом? Герцог – это первый человек в королевстве после короля. За все время правления моего брата в совете был только один герцог – лорд-протектор. Что же с ним стало?

И что с моим братом?

Он догадался, что меня встревожило.

– Успокойтесь, мадам, с вашим братом все в порядке, и с герцогом Сомерсетом, бывшим лордом-протектором, тоже.

– Бывшим? Как же так? Робин откашлялся.

– Произошли… перемены. У короля – вашего брата – больше нет лорда-протектора…

– И теперь некому о нем позаботиться?

– Он решил теперь управлять страной самостоятельно, обращаясь за помощью к совету, который он назначил…

– Вероятно, совет возглавляет ваш отец, его милость новый герцог Нортемберленд?

Он кивнул в знак согласия и снова покраснел. Кровь всегда кровь, у него своя кровь, у меня – своя.

– Расскажи мне об Эдуарде. Он резко поднял голову.

– Вашему брату, мадам, угрожала гораздо большая опасность при гордом лорде-протекторе, чем при моем отце! Все лето вокруг Лондона были мятежи и бунты – люди недовольны, от его самоуправства многие сильно пострадали.

– Ты хочешь сказать, что из-за этих беспорядков лорд-протектор лишился власти? Робин кивнул.

– Он был слишком слаб. Он не мог сильной рукой задавить эти кровавые бунты, так как хотел, чтобы простой народ его любил, однако этот же народ и страдал больше всего во время его правления. Потом, когда он узнал, что лорды настроены против него и намерены передать его высокий пост другому, он, как и его брат лорд Садли, попробовал захватить короля.

– Бедняжка Эдуард! Как это должно было случиться?

– Он планировал ночью захватить Виндзорский замок, где располагалась резиденция короля. Мой отец мог взять замок штурмом и убить его, но вместо этого он уговорил его сложить оружие без кровопролития.