Я хочу ещё

– Не хочешь с ним выступать? – быстро догадался он, на что я молча кивнула. – Андрей сказал, что подумает. Можешь расслабиться, не думаю, что он согласится, у тебя на лице написано, что ты его не перевариваешь, а он не такой придурок, как ты думаешь.

– Лучше прекрати, – я не удержалась и громко рассмеялась, опускаю голову на руки. Один мудак покрывает другого, ну разве это не смешно? – Даже не думай, его выгораживать.

– Я и не собирался, просто говорю, как есть, – он замолкает и отводит взгляд в сторону, нервно стуча пальцами по столу. Происходит то, о чём я думала, Ян не просто так начал разговор об Алексе. И пока я не понимаю зачем, ну уж явно не переживает за него.– Так что с Алексом?

– А сам как думаешь? – ответила я вопросом на вопрос, не сводя взгляда с Яна, что продолжал смотреть в сторону.

Алекс жутко скрытный парень, каким в детстве был, таким закрытым и остался. Фанатично скрупулёзный в танце, он абсолютно рассеянный, даже немного ветреный в жизни. Он мог идти на остановку, задуматься, споткнуться о свои же ноги и упасть на ровном месте. Алекс может с лёгкостью отвлечься на дороге и в кого-то врезаться. Он потрясающий танцор, и такой потрясающий слон в фарфоровой лавке – Алекс неуклюж. Об этом знают все, и когда до всех дошли страшные новости о том, что Алекс попал в больницу предположительно из-за падения с лестницы, никто не был сильно удивлён. Все были напуганы, но не удивлены, ведь это же наш неуклюжий Алекс, грустно, но с ним это правда могло когда-нибудь случиться.

Я всё думала, как нужно было так упасть, чтобы впасть в кому, но когда пришла в больницу и увидела Алекса, то поняла, что правду мы не узнаем, пока он сам не решится с нами ею поделиться.

Алекс пролежал в коме больше двух недель, я приходила к нему каждый день и говорила с ним. Я не была уверенна в том, что это правда нужно, но его доктор сказал, что это не глубокая кома и он всё слышит. Скоро Алекс пришёл в себя и первое, что он спросил у доктора, сможет ли он танцевать? Маме Алекса уже говорили, что есть вероятность того, что он же не сможет танцевать как прежде, но просили подождать, когда Алекс очнётся.

Дмитрий Владимирович был поставлен в тупик вопросом друга, и чтобы не шокировать своего пациента плохими новостями, когда тот только пришёл в себя, доктор мягко закрыл тему.

Не сразу, но Дмитрий Владимирович дал ответ, с предупреждением, что тяжёлая травма, случившаяся с Алексом, не может бесследно исчезнуть. И последствия, о которых его предупреждали, когда он слишком скоро выскочил на сцену после выздоровления, случились раньше, чем прогнозировали доктора.

Это случилось полторы недели назад. В тот день, мы с Алексом отрабатывали тяжёлую связку в нашем номере, когда он неожиданно резко остановился и с громким стоном упал на пол, тут же принявшись растирать некогда травмированную ногу. Он тогда ещё ничего не сказал, но я уже без слов всё поняла по его искаженному от боли лицу и навернувшимся слезам.

– Всё так плохо? – тихо спросила я, сев рядом с ним протянув полотенце, смоченное холодной водой.

Алекс молча принял полотенце и прижав его к лодыжке, медленно откинулся на спину, закрыв глаза рукой. Судорожно выдохнув, он убрал руки от лица и посмотрел на меня самым жутким из всех взглядов. Так смотрят обречённые люди, и смотря на него в ответ я чувствовала себя ужасной, потому что не могла прочувствовать его боль и страх.

– Не знаю, – не скоро ответил он, снова закрыв глаза руками. – Результаты будут только в пятницу, – я немного удивилась, когда он заговорил о результатах.

– Ты уже давно чувствуешь боль? – я перевернула полотенце на его лодыжке и легла рядом.

– С того момента, как предложил тебе танцевать со мной дуэтом, – тихо говорит Алекс, медленно поворачиваясь ко мне. – Я ставил номер для себя одного, но в какой-то момент понял, что самостоятельно не вытяну этот танец. Боль становилась ощутимее, и я стал думать о том, чтобы отказаться от выступления в концерте, но это тяжело. Вроде выбор простой, но трудно отказаться от номера, который влияет на будущую карьеру.

Нас учат тому, что для танцора важно запомниться и выделиться, а Алекс, фанатичный танцор, который всегда предан делу, а не телу, следует этому «правилу». Это был сложный выбор для Алекса и если так подумать, то дуэт для него идеальный выход.

Точнее был бы идеальным.

– Ты поэтому мне предложил станцевать с тобой? – мне понятно почему он решился на дуэт, который в плане подготовки сложнее, чем сольный номер, но мне всё еще было не понятно почему со мной. – Почему я? – я давно утратила страсть к танцам. Хотя, точнее будет сказать страсть к чему-либо вообще. Я остыла.

– Потому что мы танцуем вместе с восьми лет, и из всех, кого я знаю в нашей академии, только к тебе я мог обратиться с таким деликатным предложением, – тихо проговорил он, снова отворачиваясь. – Я думал, что всё получится, но мне становилось только хуже. В понедельник я был у Дмитрия Владимировича и он попросил пропустить этот сезон, если в будущем я хочу выйти на сцену.

– Времени осталось не так много, но думаю, на наше место найдутся желающие, – у меня не было особого желания участвовать в концерте. Я буду выступать с групповым номером, который мы поставили со своими одногруппницами и мне этого достаточно.

– С ума сошла? —громко изумился он, резко сев. – Если я не выйду на сцену, значит, выйдешь ты и это не обсуждается. Я всё придумал, – стянув мокрое полотенце, Алекс бросил его рядом и приблизился ко мне, взяв за руку. – Ты права времени не так много, но этого достаточно, чтобы найти мне замену.

– Зачем?

– Затем, что этот танец попадёт в моё портфолио. Я буду хореографом, – ответил он, улыбаясь, и я, слушая этот бред, старалась не улыбаться в ответ, потому что этот чёртов фанатик сведёт всех с ума и такое поведение поощрять нельзя. – Надеюсь, ты не будешь спорить с тем, что большую часть номера поставил я?

– Спорить я не буду, – потому что в постановке хореографии я практически не принимала участия, разве что только свой сольный кусок в конце номера, который Алекс не хочет вставлять, потому что не уверен в моих силах. – Но мне не нравится, один момент, – я встала на ноги и пошла за телефоном, чтобы показать то момент, который меня не устраивает. – Ты можешь его пересмотреть? – с надеждой спросила я, не собираясь спорить с Алексом, потому что это бесполезно.

Конец ознакомительного фрагмента.