Я - кукла

– Ты, все-таки, пришел. Я так тебя ждала. Я думала все, исчез и, даже, адреса не оставил. Боже, последнее время я о тебе только и думала.

– Это очень хорошо, радость моя.
– еще раз поцеловал ее.

Мила бросила бутерброд и, обхватив мою голову руками, крепко прижалась ко мне.

– Знаешь, я все боялась, а вдруг тебя ранят, вдруг еще хуже.... А от тебя ни весточки. Слава богу, ты жив.

– Мила, Милочка, я не только жив, но даже получил повышение. Я уже офицер.

– Правда. Ах ты мое рваное ухо. Ты надолго?

– На два дня. Я отпросился у начальства проведать Шипа и, заодно, увидать тебя.

– А с Андреем плохо. Нет, температуры нет. Он на половину парализован. Вся правая часть туловища не двигается и это, видно, навечно. Он это понимает и настроение его ужасное.

– Когда ты кончаешь работать?

– Через четыре часа.

– Я пойду к Шипу и подожду тебя.

– Нет, ты пообедай, а потом иди, а то обвинишь меня потом, что голодом уморила.
– она стала суетится, потом смешно схватилась за голову.

– Ох и дура же я. Даже не предложила тебе кофе. Погоди, сейчас бутерброд разрежу и поедим вдвоем.

– Мила, ничего не надо. Пообедаем мы с тобой потом, в ресторане или в кафе, а сейчас...
– и я высыпал ей из мешка часть яблок.

– Ого какие большие, где ты их украл.

– Интенданта расколол на ящик больших.

Яблоко оказалось для Милы таким большим, что она утонула в нем, пытаясь откусить кусочек.

– Какие вкусные.
– Мила оторвалась от яблока и, вытащив из прозрачного шкафа стакан, налила мне из термоса кофе. Я осторожно, двумя пальцами взял стакан и Мила засмеялась.

– Виктор, для твоей комплекции подойдет только кастрюля, но ты прости меня, я ж тебя не ждала и кофе столько не могла наготовить.

Мы пришли к Шипу в палату, когда он спал.

– Андрей.
– позвал я.

Он открыл глаза и уставился на меня. Лицо становилось все более осмысленными, вдруг узнав меня, оно стало кривиться, глаза наполнились влагой и первая капелька воды побежала к носу. Андрей заплакал. Я прижался лбом к его лбу. Так мы молчали несколько минут. Когда я выпрямился, губы Андрея стали дергаться вверх уголком и он, всхлипывая, зашипел: "Это...в- се... кон-нец.."

– Андрей, вот сестра, она подтвердит и доктор мне говорил, что у тебя сильный организм и через пол года, ты будешь как штык. Правда Мила? обратился я к ней.

Мила кивнула головой, а Андрей кривил губы и уже ничего не говорил. Слезы текли из его глаз.

– Андрей, я через консульство, попрошу, чтобы тебя быстрей отправили на родину.

Мила гладила его по голове и лицу, стараясь успокоить.

– Виктор, - сказала она- пора уходить, он очень нервничает, не дай бог, ему будет очень худо.

– Пока Андрюша.
– Я высыпал ему на тумбочку оставшиеся яблоки- Я приду еще к тебе. Обещаю, что не забуду тебя.

Когда мы с Милой ехали в машине, она, после длительного молчания, задала вопрос.

– Виктор, а что будет с нами? Я не хочу, чтоб ты был таким вот, как он. Я не хочу, чтоб ты валялся и гнил под каким-нибудь кустом. Я хочу чтоб мы жили.

– Я тоже хочу. Скорей бы кончилась эта проклятая война. Я даже не задумываюсь, что будет потом, но если выживу, то постараюсь жить по новому.

– А ты в Россию вернешься, если все будет в порядке?

– Нет, для меня дороги туда закрыты.

– Ты сделал так много плохого?

– Наверно. Россия меня сделала таким. Я в восемнадцать, впервые убил человека в Афганистане. В девятнадцать, мои нервы были настолько железными, что я, без угрызения совести, мог истребить всех, кто попался под руку. После Афгана я был никчемный человек. Без профессии, без работы, я чувствовал, что ни кому не нужен и... пошел учиться военному делу дальше. Потом всевозможные приключения и финал- я здесь.

– Виктор, я подумала, может быть ты здесь будешь хорошим полицейским или военным.

– Может быть. Если даже для этого нужно подучиться, я не против.

– А кем бы ты хотел сам стать?

– Врачом.

– Для этого надо иметь призвание. Я работаю в этой области, я знаю.

– Наверно. но врач мне ближе.

– Ты думаешь так потому, что не испытываешь отвращение к трупам и рваным ранам .

– Все-таки испытываю отвращение, но я видел этого добра в таком количестве, что во мне возникло какое- то равнодушие.

– Витя, я тебя очень люблю. Только не смей целовать меня сейчас, - она уловила, как я потянулся к ней- а то сейчас мы, до конца войны, точно не доживем.
– Она переключила скорость и от рывка машины, я чуть не разбил лбом ветровое стекло.

* ЧАСТЬ 10 *

Декабрь 1993г. Сербия. Белград.

Меня опять отозвали с фронта в штаб округа. Теперь уже в своем кабинете, полковник встретил меня как старого знакомого.

– Здравствуйте, заходите. Кофе или чай.
– спросил он меня, пожимая руку.

– Если вас не затруднит, чай.

– Не затруднит.
– засмеялся он и, наклонившись к селектору, попросилДва чая, пожалуйста, с лимоном.

Нам принесли два чая и два тощих бутерброда с беконом.

– Мы начнем с вами разговор, вот о чем, - завязал разговор полковникизучив все данные о вас, любезно представленные друзьями из России, а так же собранные из наших источников, нам бы хотелось предложить работу у нас. Работа связана с вашей профессией и в наших органах.

– Хочу спросить вас полковник, вы об этом проинформировали Россию.

– Вы хотите сказать, МВД и МБ? С ними все согласовано.

– Если это так, то у меня нет, выходит, выхода.

– Почему же. Вы можете возвратится на фронт и честно воевать дальше.

– А потом, что будет со мной потом, когда кончится война или контракт.

– Это ваше дело. Найметесь куда-нибудь еще. Войны, пока, идут везде.

– А Россия для меня закрыта на вечно.

– Сейчас, да. Но ничего нет вечного и когда-нибудь вам, может быть и разрешат вернуться на родину, если, конечно, вы захотите туда сами.