Я не могу тебя любить...

Думать даже не хочу! Я просто умирала в те минуты, когда он тащил меня в машину, я читала все возможные молитвы и просила чудо, и меня впервые услышали…

— Дядя Густав, а что с твоими руками? Ты поранился? — спрашивает малышка и я перевожу взгляд на ГФ, а он смотрит на меня.

— Действительно пап, что стряслось? — подбегает к нему Лилька и начинает осматривать руки.

Я смотрю на разбитые костяшки и пытаюсь не разреветься. Из-за меня он пострадал…

— Ничего страшного, на работе случайно стеклом порезал. — находит он отговорку и опускает пчелку на пол. Интересно, почему пчёлка? Могу догадаться, что из-за ее сладкой речи и личика.

— Я принесу аптечку! — обеспокоенно заявляет подруга.

— Не надо. Все в порядке, я же сказал. — твёрдо отрезает ГФ.

— Ну уж нет, сядь и жди! — она силой садит Густава Фёдоровича на диван и вскоре приносит аптечку, а я продолжаю затеряно стоять у двери.

— Хочу пить! — заявляет вдруг Катя. — Лиля, а сделай мне твой особый напиток, помнишь? — подбегает малышка к подруге и начинает трясти ее за руку.

— Погоди пчёлка, сперва я обработаю рану папы, хорошо?

— Ну пожалуйста. — надувает она губы и жалобно смотрит на подругу.

— Оставь, я сам разберусь. Сделай ребёнку сок. — выхватывает ГФ у Лильки вату с перекисью.

— Зои, помоги ему пожалуйста, знаю же, что сам не разберётся. — просит подруга. А я теряю дар речи.

— А…Э…Я? — еле еле выдавливаю из себя.

— Нет, твоя сестра близнец! — усмехается она. — Ты чего такая потерянная? Все в порядке? — теперь начинает допрос она и у меня.

— Да да, все хорошо. Я сделаю. — выхватываю коробочку у подруги и та с Катей выходят из комнаты.

Я сажусь на диван рядом с ГФ и прикасаюсь нерешительно к его рукам.

Густав Фёдорович вдруг подхватывает мой подбородок и заставляет посмотреть на себя, я затаиваю дыхание.

— С тобой точно все хорошо? Может вызвать врача? — он обеспокоен, а мне все больше плакать охото, я такую заботу ранее только со стороны Лильки наблюдала. Почему он так мил со мной?

— Со мной все хорошо. — начинаю я обрабатывать рану мужчины и осторожно дую, хотя он даже не дернулся при нанесении мази.

— Ты больше не пойдёшь на работу. — вдруг заявляет он.

— Что? — может я ослышалась?

Но мужчина вполне серьёзен, взгляд сосредоточен на мне, а тело напряжено.

— Ты больше не пойдёшь в то место, там опасно! Ты завтра же позвонишь и уволишься. — я заканчиваю обрабатывать руки и тут же соскакиваю в возмущении.

— Я уже говорила, что вы не можете решать за меня! Я не уволюсь! — мне так нужны деньги и он прекрасно это знает, так как может просить уволиться? Будто другую работу найти за короткий срок столь просто. Нет. Я не могу так рисковать и бросить все на полпути к желаемому!

ГФ встаёт вслед за мной.

— Если дело в деньгах, то я дам столько, сколько попросишь. Но на работу больше ты не пойдёшь! — хватает он меня за плечи и вновь возвращается злобный мужчина, который только и может, что выводить меня из себя.

Он громко дышит, выходя из себя, всего в паре сантиметрах от моего лица.

Я сжимаю челюсть от злости и хмурюсь.

— Я вам что, вещь какая-то? Вы не можете купить меня и распоряжаться мной тем более! — отвечаю злостью на злость и смотрю в глаза залитые серой пеленой.

Господи, да что это вообще происходит!?

— И зачем вы вообще это делаете? Вам что с того, куда я хожу и что делаю? — не сдерживаюсь я. Мужчина заметно поник. Отводит взгляд в сторону и отпускает наконец меня.

Он нервно потирает переносицу и делает глубокий выдох.

— Ты живешь в моем доме и я в ответе за тебя! Я знаю, как для тебя будет лучше, и хочу уберечь от неприятностей.

— Но такой агрессией и приказами вы делаете только хуже! — неужели он не видит, как ведёт себя? И неужто дело только в том, что я живу в этом доме? Он всех обитателей этого дома так оберегает?

— А вот и мы! — входят в зал Лилия и Катя и я направляюсь к выходу.

— Лиль, мне что-то нездоровиться, я пойду посплю. — подруга кивает и я целую ее в щеку, после чего иду в комнату, даже не обернувшись.

Я медленно вхожу в комнату и оттуда прямиком в ванную. Включаю душ и встаю под холодные струи воды, совсем не думая, что я в одежде.

Господи, как же я хочу выпить какое нибудь снадобье и забыть сегодняшний день.

Почему это всегда происходит со мной?

Я скатываюсь по стенке вниз, пока вода смывает с меня сегодняшние события, обвиваю колени руками и поднимаю голову кверху. Слёзы смешиваются с водой.

Неужели я сделала в жизни что-то столь ужасное, за что теперь буду расплачиваться всю жизнь?

Мне и самой будет сложно возвращаться на работу, но я не могу все так бросить, я должна собрать всю сумму. Утешаю себя лишь тем, что Михаил отвезёт этого урода в полицию и надеюсь его посадят надолго! Таким как он лечиться надо. Ненавижу.

Густав Фёдорович хоть и злит меня, но я все равно буду ему всю жизнь благодарна.

Я вспоминаю по пунктам сегодняшний день и сквозь свои рыдания слышу стук сердца своего и ощущаю теплоту на душе, пока вновь и вновь прокручиваю слова Густава Фёдоровича и вспоминаю нежные объятия.

Я начинаю плакать навзрыд, когда понимаю, что испытываю я к нему не только благодарность.

Господи, да я с ума сошла! Я должна срочно уезжать отсюда, завтра же поищу какое-нибудь жилье подешевле и уеду.

Рядом с ним я забываюсь и не могу себя контролировать. Я забываю, кто он такой и кто я. Пока я не совершила самую ужасную ошибку в своей жизни, нужно уехать отсюда.

Я не предам подругу.

*****

Воскресенье проходит бурно, из-за Кати в доме воцарилось веселье и мы с Лилькой погрузились в детство, развлекая меленькое чудо весь день.

Лишь на пару часов я отлучилась, что бы сделать домашнее задание и поискать варианты жилья.

Но цены меня ошарашили, если я так потрачусь, то когда смогу накопить сумму на лечение родителей? Возвращаться в дом мне тоже страшно, пока они в таком состоянии….

Густав Фёдорович уехал рано утром и я с ним не пересекалась, знаю, что при встрече он вновь начнёт свой дорос, поэтому и решила избегать его, как можно дольше.

К вечеру ближе мы выходим с пчелкой во двор и начинаем играть там, позволив Елизавете Семеновне побыть в тишине хоть пару часов.