Я – пират

– А вот это действительно серьёзно! – пират вытащил руку и разжал пальцы. На его ладони лежала золотая женская брошь, усыпанная крупными бриллиантам. Он взглянул мне в лицо и укоризненно покачал головой:

– Как же ты так, приятель! Я же говорил тебе, что всё надо сдавать в общий котёл, а не крысятничать. Потом при дележе тебе по справедливости отломилась бы твоя законная доля. А теперь капитан велит своему коку приготовить из тебя мясо с кровью. Ты сам всё испортил, приятель!

Я так опешил, что открыл рот от изумления и лишь изумлённо хлопал глазами на этого фокусника. Хотя мог бы немедленно доказать, что невиновен. Ведь в тот же день, что была захвачена яхта, всё хорошенько обдумав и взвесив, сдал всё до последнего колечка казначею. Но в первые минуты я растерялся, не понимая, откуда у меня в кармане эта вещица. Сколько длилось моё изумление – сказать сложно. Но, видимо, достаточно долго, ибо обступившие меня мерзавцы успели послать человека к капитану – рассказать о моем разоблачении, и выслушать распоряжение Дуче немедленно доставить меня к нему для суда. Но тут я вспомнил, что за куртка на мне:

– Эта вещь убитого Куража. Спросите у Нино, он видел, как я снимал её с трупа «Серфера». Вероятно, эта брошь тоже принадлежала ему. Я ни разу не пользовался этим карманом.

Меня поволокли к капитану. По пути я стал мысленно прощаться с жизнью, предвидя скорую расправу – с пойманными «крысами» пираты не церемонились. И тут мне, как я тогда полагал, неслыханно повезло. Нам повстречался Принц!

Нино в задумчивости стоял на палубе. Я не сомневался, что сейчас Нино подтвердит то, что на мне куртка убитого Куража и спасёт меня от расправы. Но неожиданно парень сделал непонимающее лицо:

– О чём вы говорите, Крок? Я ничего такого не помню. Вы зря надеетесь, что я стану лжесвидетельствовать в вашу пользу только лишь потому, что вы когда-то спасли мне жизнь. Вы знали наши законы и, тем не менее, припрятали эту безделушку. Так умейте отвечать за свои поступки.

После этих слов Принца со мной больше не церемонились. Меня разоружили и связали руки за спиной. Пираты поволокли меня на суд к капитану. Следом двинулась толпа зрителей. На этот раз Дуче не пытался меня спасти. Он обещал отдать меня палачам, чтобы они приготовили из меня «мясо с кровью», но момент оказался крайне неподходящим для проведения шоу.

– Я обещаю покарать «крысу», – объявил итальянец команде. – Но только, когда мы возьмём добычу и ляжем на обратный курс. Вы меня знаете. Я не стану спасать никого в обход закона. Раз Крок виноват, его с потрохами сожрут акулы!

Однако, вместо того, чтобы запереть меня в грязной и холодной кладовке на нижней палубе, которая служила на корабле карцером и тюрьмой, капитан распорядился подвергнуть меня, как своего бывшего старшего «офицера» домашнему аресту, то есть запереть в моей каюте.

Глава 40

Никто не понимал, что происходит: в темноте за кормой мигали, моля о спасении индивидуальные аварийные фонарики членов штурмовой группы. Огоньки напоминали светлячков на ночном лугу. Лодку с передовым абордажным отрядом перевернули высокие волны в нескольких километрах от берега, когда она направлялась к стоящему на якоре пассажирскому лайнеру.

Возможно, я первым из членов команды узнал причину, по которой мы бросили в море своих, и на всех парах улепётывали от уже почти настигнутой «дичи». О причине нашего бегства я узнал… от самого капитана. Дуче хоть и пообещал команде при первой же возможности жестоко покарать меня, однако на деле сохранил со мной доверительные отношения.

– Я должен был успокоить эту волчью стаю, – объяснил Дуче причину своей строгости по отношению ко мне, когда мы остались с ним наедине. – Иначе они устроили бы над вами самосуд. Но вы не волнуйтесь. В нужное время я брошу им кость. Им ведь всё рано, из кого будет приготовлено их любимое блюдо – «мясо с кровью» – из вас или из Майора. А на Нино не держите зла. Просто мальчик за что-то обижен на вас и захотел отомстить. Я же ни на минуту не усомнился в вашей порядочности.

Затем капитан рассказал мне о причинах нашего бегства.

– Несколько часов назад был убит наш заказчик – Карлос. Перед смертью он что-то почувствовал и укрылся в самом надёжном месте своего особняка – в специальной «комнате страха», фактически представляющей собой большой бронированный сейф. Но именно там и находилась тайно подброшенная в дома взрывчатка. Когда толстые автоматические двери закрылись за нашим приятелем, последовал взрыв. Если бы бомба взорвалась в любом другом месте дома, то взрывная волна разрушила стены и часть убойной силы ушла бы наружу. При таком раскладе Карлос вполне мог пережить покушение. Но в железном ящике с толстыми бронированными стенами мощь взрыва была усилена многократно и разнесла Карлоса на мелкие атомы.

Но не гибель заказчика заставила Дуче бросить в море своих людей и спешно уходить из района несостоявшейся атаки. Оказывается, он получил предупреждение о том, что информация о запланированном захвате крупного пассажирского судна стала каким-то образом известна спецслужбе одного могущественного государства, и в самое ближайшее время квадрат, в котором находится круизный лайнер, будет блокирован соединением военных кораблей и патрульной авиацией.

После того, как капитан бросил на произвол судьбы их товарищей, команда была очень зла на Дуче. Сицилиец понимал, что вновь вернуть себе расположение экипажа можно только, захватив в самое ближайшее же время другую крупную добычу. В это время мы находились в Гвинейском заливе недалеко от входа в реку Нигер. По своим каналам Дуче выяснил, что вскоре из реки должна выйти шхуна с крупной партией наркотиков на борту. Если бы мы сумели захватить шхуну, это сразу бы компенсировало неудачу с пассажирским лайнером.

Наш корабль встал на якорь в десяти милях от берега. Два дня прошли в ожидании. Наконец, от информатора на берегу пришло долгожданное подтверждение, что цель скоро появится. Казалось, Фортуна вновь повернулась к Дуче лицом. И тут произошло то, чего никто не ожидал.

Около двенадцати часов мой собственный охранник стал барабанить мне в дверь. Я открыл. Лицо у парня было такое, что я сразу понял, что произошло нечто из ряда вон выходящее.

– Капитан умер! – огорошил он меня неожиданным известием.

Я не поверил.

– Я сбегаю посмотрю, – попросил охранник.

Мы договорились, что я не стану покидать свою тюрьму, пока он не вернётся. А за это он подробно расскажет мне обо всём, что видел и слышал.

Однако, я не сдержал своего обещания. Меня словно магнитом тянуло на место гибели человека, которого я считал вечным. Я велел Ольге никому не открывать дверь и отправился в капитанский салон.

Оказалось, что чуть ли не вся команда собралась здесь. Всем захотелось своими глазами увидеть того, которого не один я привык считать заключившим сделку с самим дьяволом. На самовольно покинувшего свою тюрьму заключённого никто не обратил внимания.

Мне удалось протиснуться в салон. Капитана я увидел лежащим на полу возле стола. Рот его был открыт, а глаза вытаращены, словно перед смертью он пережил сильное удивление.

Сицилиец лежал на правом боку. Под его правым виском чернела лужа крови. На столе стояла наполовину опустошённая бутылка бренди, а в пепельнице тлела почти прогоревшая сигара. Но за то недолгое время, что я знал капитана, я ни разу не видел и не слышал ни от кого, чтобы он позволил себе нарушать им же установленный на весь период плавания «сухой закон». В этом он был принципиален до фанатизма.