Я рядом

— Спасибо, не откажусь. — и не скажешь по Александре, что целый день работала. Уже улыбка на лице от доброты подруги.

Обе девушки уселись за стол, Таня решила второй раз отужинать, чтобы составить подруге компанию. Она быстренько нарезала огурчиков и, пока Александра наслаждалась едой, сообщила все свежие новости общаги.

Мария в это время стояла напротив Александры и любовалась ею, словно забыв, зачем вообще сюда пришла. Она не отрывала от девушки глаз и только улыбалась. Ангелу, стоявшему лицом к комнате возле окна, казалось, что она будто сравнивает двух Саш: ту, которую знала ещё девчушкой маленькой, и эту, уже совсем взрослую. Он не испытывал раздражения, но, тем не менее, поведение Марии, что уж говорить о её появлении, настораживало и заставляло задаваться вопросом: уж если где-то и кто-то посчитал, что ему самому не обойтись, что же это может быть такое?

— Мария, — окликнул он её, — давай вернёмся к нашему разговору.

Но та и вовсе не отреагировала, не иначе, как и все обычные люди, перестала видеть его и слышать. Всё также смотрела на свою Сашеньку и улыбалась. Он понял, — трогать её сейчас бесполезно — пусть уж налюбуется, и отвернулся к окну, вглядываясь в черноту ночи за стеклом. Неужели рассчитывал увидеть в ночи ответы на свои вопросы или шевеление знакомой тени?

— Шурка, я по секрету сейчас тебе скажу: Машка-то с первого этажа — залетела! — Таня, приглушив голос, заканчивала пересказывать подборку общагских сплетен.

— Как? Нет, не верю! — Саша даже на миг перестала жевать. — Она хорошая девушка, скромная. Да и Пётр, жених её, тоже, вроде, ответственный, хороший.

— Хороший-то он хороший, да вот не дотерпели они со скромницей! — совсем немного злорадно усмехнулась Таня. Она вовсе никому не желала зла и не была настроена негативно ни по отношению к обсуждаемой Маше, ни к её Петру, просто ей было приятно, что, во-первых, есть теперь интересная тема для секретных разговоров, а во-вторых, что это не ей сейчас нужно срочно что-то придумывать, чтобы из общежития не выгнали в связи с интересным положением.

Ангел слушал в пол уха, точнее, не слушал совсем, ушёл куда-то в себя, а может, и в темноту за стеклом, потому даже вздрогнул, когда услышал возле самого уха:

— Это дети.

Обернулся и глянул на Марию, подошедшую совсем вплотную к нему.

— Что? Какие дети?

— Я не знаю какие, не знаю кто они. Но то, что ты называешь тенью — дети. Их трое: две девочки и мальчик.

Он удивился. На лице отразилось непонимание и растерянность, а также эмоции, выражавшие недовольство собой.

— Не расстраивайся, — попыталась успокоить его неживая, — ты не видишь их, потому что они не хотят быть увиденными.

— Откуда ты знаешь?

Мария отвернулась от него и вновь уставилась на Сашу, которая взяла грязную посуду и направилась из комнаты на общую кухню, чтобы вымыть её за собой. По привычке Ангел дёрнулся, чтоб направиться следом, но Мария положила свою руку сверху на его, тем самым удержав.

— Пусть идёт. Она через пять минут вернётся. А тут их нет. Так что бояться нечего.

— Мария, что ты о них знаешь?

— О них — ничего, кроме того, что они дети. И были возле шахты и в шахту спускались в день взрыва. И я тоже только теперь, когда снова увидела их тут, поняла, что возле шахты они были из-за неё.

— Александры?

Вместо ответа Мария глянула на него столь вопросительно, что он и сам понял: не то спросил.

— А как ты видишь их?

— Я, — начала женщина и сразу замолкла, отходя в сторону от подоконника, на котором стоял одинокий горшок с одинокой фиалкой, которую Таня решила полить и ещё раз рассмотреть: нет ли признаков скорого цветения. Остановившись у кровати Александры, Мария повернула голову к нему снова и, печально улыбнувшись, продолжила, — ведь, такая же, как они. Потому и вижу.

Вернулась Саша и открыла шкаф. Она достала оттуда свой домашний халатик и теперь неспешно переодевалась. Ангел тактично отвернулся, но скорее потому, что теперь тут была и Мария, и не хотелось пускаться в объяснения и оправдания, что уж он-то видел всё бесчисленное количество раз с самого первого её дня. Закончив с переодеванием, Саша тоже навестила фиалку, даже не подозревая, что своим плечом и распущенными уже волосами касается мужской фигуры. Рассмотрев свою фиалку, девушка вздохнула и, как и он немного ранее, уставилась в темноту ночной улицы. Даже огни соседних домов были плохо видны отсюда, так как в их собственной комнате горел свет, а значит, лучше было видно внутрь, чем изнутри. Она прислонилась лбом к стеклу, ладошки тоже раскрытыми приложила к нему же, и вся её поза словно говорила сама: я ещё не устала ждать, я всё ещё верю, что ты можешь появиться в любой момент — даже в эту минуту ты, быть может, стоишь там внизу и увидишь меня, и поймёшь... И он не выдержал, отошёл от неё к столу и устало опустился на один из стульев. Его мучила совесть.

Таня сменила тёплое платье на ночную рубашку и залезла в свою постель.

— Всё ещё мечтаешь о нём? — спросила она у подруги, но та ничего не ответила. — Шурка, заканчивай это, не то всю жизнь так прождёшь своего Евгения. Вдруг это был просто какой-то нелепый сон? А ты ждёшь!

— Нет, я верю, что он есть, что он существует! Вот сердцем чувствую, что он есть.

— Всякое, конечно, бывает, — согласилась Таня, — но что, если ты видела человека, который живёт где-нибудь за тысячи километров отсюда, в глухой Сибири? И даже и в мыслях не имеет приехать в Киев?

— Не знаю... — тихо промолвила Саша и, опустив голову, отошла от окна. Она тоже подошла к кровати и села буквально сантиметрах в трёх от Марии. Со стороны могло показаться, что все четверо в этой комнате прекрасно осведомлены друг о друге, так естественны были их передвижения, и никто никому не мешал. — Тебе не помешает, если я ещё немного почитаю?

— Читай-читай, — ответила Таня, отвернувшись лицом к стене и, уже зевая, добавила — у меня всё равно завтра первой пары нет, так что вставать рано не нужно.

Мария встала и подошла к столу, за которым сидел Ангел. Упёршись руками в стол и немного склонившись для упора, произнесла, обращаясь к сидящему:

— Что ж ты наделал-то, Евгений?!

Не дав никакого ответа, тот вскочил и вновь встал возле окна и, как Сашка, прижался к стеклу. Только вместо раскрытых ладошек упирался в него кулаками.

***

Саша ушла на работу рано-рано, Татьяна ещё спала. Весь день ей орудовать шваброй и тряпкой: грязь и слякоть от тающего снега, едва покрывавшего землю, тянуться будет по этажам больницы за каждым посетителем. Два существа, опасающиеся за её жизнь, разделились:

— Ты с ней будь, а я пройдусь по этажам и закуткам, поищу. — произнесла Мария при входе в больницу и сразу же направилась в сторону от Ангела и девушки.

Евгений пытался мысленно сканировать пространство здания, но ничего, похожего на вчерашнее присутствие, не ощущал. Оставалось довольствоваться надеждой, что Мария сможет хоть что-нибудь обнаружить.

Первым делом неживая обошла весь первый этаж, где с утра собралось больше всего народу. Было много школьников и ещё больше пенсионеров, сдававших кровь и иные анализы. И все живые, обычные. Побродив меж ними и особенно тщательно всматриваясь в лица младшего школьного возраста, решила осмотреть и кабинеты медперсонала. На первом всё чисто. Техэтаж, а попросту подвал, тоже ничем не порадовал: только тряпки, мусор, доски, трубы и грязь, пыль — это даже не зона уборщиц.