Шрифт:
ГЛАВА 1
Жара стояла немилосердная, но Яна не ощущала ее. Двор у хозяйки, у которой она поселилась, сверху сплошь был затянут виноградными лозами, не пропускающими кровожадные лучи. А на пляже, у воды всегда освежал легкий морской бриз. Слишком влажный воздух, столь непривычный для волжанина, был единственным климатическим неудобством.
Яна Милославская с наслаждением предавалась долгожданному отдыху. Уже несколько лет она никуда не могла вырваться из своего городка. Зимой, конечно, были периоды покоя, а летом, как назло, наваливалась работа, отказаться от которой означало ограничить себя весьма во многом.
Первые два дня Милославская, можно сказать, вообще не выходила из воды. Ее слишком утомила двухсуточная езда в раскаленном
На третий день после утреннего купания Яна решила обследовать поселок, который совсем не стыдно было назвать городом. Она бродила по обрамленным пальмами улицам, фотографировалась возле особенно понравившихся мест, в большинстве своем это были растения: алоэ-столетник, кипарисы, юкка и многие другие, названия которых она не знала.
Вечером Милославская посетила одно симпатичное кафе, похожее на какое-то бунгало на необитаемом острове: над каждым столиком была приспособлена крыша из длинных пальмовых листьев, создающая ощущение шалаша и какой-то девственности мироздания. Яна пробовала разное вино, без которого не бывает отдыха на юге и, остановив свой выбор на «Изабелле», даже спела пару любимых песен-караоке. Публика, всегда окружающая такие места, похоже, не осталась в восторге, а вот самой женщине понравилось.
Следующий день она посвятила экскурсии в горы. Побывала в Самшитовой роще, не особенно-то удивившей ее, и в Волконском ущелье, где кроме ледяной влаги водопада отведала еще и «зелья» из сероводородного источника. Иначе назвать его было невозможно, поскольку испускаемое целебной водой зловоние создавало, скорее, ощущение чего-то смертоубийственного.
Потом были Аквапарк в Небуге, Дельфинарий, вечерняя экскурсия по Сочи и опять море, море, море…
Но все это осталось позади. А теперь Яна Борисовна, имеющая полное право гордиться ровным золотистым загаром, сидела на чемоданах у порога собственного дома и нежно гладила свою любимицу, среднеазиатскую овчарку Джемму, которая никак не могла нарадоваться возвращению хозяйки. Джемма, в отличие от похорошевшей Милославской, похудала и осунулась, хотя ее «временная» хозяйка, одна из соседок Яны, строго соблюдала все оставленные ей наказы по уходу за животным. Учитывая возникшее за несколько лет чувство привязанности и взаимного понимания между вернувшейся с юга женщиной и ее питомицей, можно было смело заключить, что Джемма просто истосковалась.
– Ну идем, идем, – протянула Милославская, теребя шерсть собаки, начавшей скребсти когтями входную дверь.
Яна достала ключи и, сделав два оборота в каждом из замков, очутилась в родных пенатах. На нее сразу пахнуло чем-то знакомым, но непривычно безжизненным. Полы и мебель покрылись заметным слоем пыли, листья цветов поникли, хотя, уезжая, Милославская и создала им влажную атмосферу и водоподпитку согласно книжным рекомендациям.
Женщина сразу прошла к окнам и раздвинула затемняющие шторы. Солнце, мгновенно просочившееся внутрь помещения, сразу вдохнуло в него жизнь. На кухне вдруг раздался грохот. Инстинктивно Яна бросилась туда.
Джемма стояла, опершись передними лапами на рабочий стол и виновато смотрела на свою хозяйку.
– Что ты разгокала? – произнесла Милославская и огляделась.
Серебряная джезва, сброшенная собакой, закатилась в самый дальний угол.
– Ах ты заботливая моя! – рассмеялась Яна. – Ну давай, давай пить кофе!
Джемма была невероятно сообразительным животным. Эту чистопородную двухгодовалую среднеазиатскую овчарку Яне некогда привезли из Туркмении. Теперь хозяйка и питомица души друг в друге не чаяли, и последняя выражала свою любовь постоянной готовностью защиты. Джемма, будучи очень крупной, вполне могла справиться со взрослым человеком, что неоднократно уже происходило. Собака знала все привычки Милославской, ее потребности и привязанности, в том числе и безудержную любовь к собственноручно приготавливаемому
ею кофе, который она варила в той самой незаменимой серебряной джезве.Яна встала на цыпочки и, порывшись в навесном шкафу среди прочих продуктовых припасов, отыскала пакетик с молотыми кофейными зернами. Глянув на поскуливающую в сторону кофемолки Джемму, она сказала:
– Это не понадобится, тут еще кое-что осталось, – и потрясла перед собакой пакетом.
Через несколько минут Милославская уже сидела в кресле с чашечкой дымящегося ароматного напитка и с печальным отсутствием энтузиазма оглядывала свое жилище. Помимо ревизии чемоданов, ей предстояло провести генеральную уборку во всех комнатах, чего после многодневного расслабления ей определенно не хотелось.
– Теперь самый раз в душ… – удовлетворенно протянула разомлевшая женщина и нырнув ногами в мягкие махровые тапочки, отыскавшиеся не без помощи Джеммы, побрела в направлении ванной.
День, казалось, обещал закончиться совсем удачно, если бы Яна, бесчувственно плюхнувшаяся в чистую постель в обнимку с недочитанным в поезде журналом, спокойно дочитала его и забылась в беззаботном сне до самого утра. Однако ей помешало одно «но» – в дверь позвонили.
В щель между двумя неплотно сдвинутыми шторами Яна видела человека, мужчину, судя по фигуре и прочим видимым невооруженным глазом приметам, уже немолодого. Его тускло освещал фонарь и поэтому Милославская не могла сказать точно, знаком ли он ей. Обнаруживать себя и открывать ей не хотелось, но, как всегда в такие моменты, внутренний голос говорил: «Вдруг это что-то очень важное для тебя и срочное?!». Недовольно вздохнув, женщина поспешила к двери.
– Кто там? – крикнула она с крыльца и в тон ей тихо гавкнула трущаяся о ногу Джемма.
Незваный гость кашлянул и сухо произнес:
– У меня к вам срочное дело. Это очень серьезно.
Мужчина как-то по-военному отчеканивал каждое слово, и Яна даже подумала: «Уж не милиция ли?» Придерживая за ошейник собаку, она отодвинула засов и, приподняв щеколду, открыла калитку. «Заходите,» – по привычке хотела произнести Милославская.
Однако гость не собирался дожидаться приглашения и переступил границу, опередив слова Яны, чем неприятно удивил ее. Он был в штатском, но хмуро сдвинутые густые брови и сурово поджатые губы придавали его виду что-то воинственное. У него сильно выступало большое, арбузообразное пузо, вкупе с маленьким ростом делающее мужчину банально похожим на колобка. «Нет, он не военный, и не мент, – про себя отметила Яна, оценивающе оглядывая гостя, – начальник какой-то, бывший коммуняка, наверное.»
– Куда тут у вас? – спросил он, вытирая пот со лба большим клетчатым платком.
Милославская посчитала ситуацию не вполне подходящей для проявления гостеприимства, поэтому преградила мужчине дорогу и строго спросила: «Что вам нужно?»
– Ваша профессиональная помощь, что же еще! – удивленно ответил гость, пожав плечами.
– Ах, вы всего-навсего клиент… – вздохнув, разочарованно протянула Милославская.
Деятельность, которая заменяла Яне уже несколько лет обычную работу, была, мягко говоря, не вполне обычной, поэтому клиенты могли явиться к ней в любое время суток. Она уже забыла, что такое традиционные выходные суббота-воскресенье, отпуск, праздники. Все в ее жизни зависело от сложившихся обстоятельств, в том числе и отдых.
Дело в том, что Милославская обладала необыкновенным даром. Он не был дан ей, как некоторым, с рождения, а, как у многих, обнаружился уже в зрелом возрасте.
Яне пришлось пережить клиническую смерть, которая и стала началом ее новой жизни. Несколько лет назад семья Милославских, Яна, ее муж и сын, попала в серьезную автомобильную катастрофу, после которой в живых осталась только сама женщина. Ее супруг, Саша, и единственный сын, Андрей, погибли. Оставшаяся в живых глубоко переживала случившееся. Мало сказать, что видеть никого не хотелось, не хотелось жить, но изменить ничего уже было нельзя. Вопреки всему, жизнь продолжалась, и возникла необходимость как-то по-новому приспосабливаться к ней.