Я тебя сделаю!

Мы с Апельсинкой выбрали город-кафе. Везде нам находились уютные уголки для разговоров, везде под рукой была чашка кофе, и присутствовала ненавязчивая музычка, и запах вкусноты разливался вокруг…

Работа кипела, проект наш расцветал. Апельсинка моталась на завод — варить цветное стекло, тиранила рабочих, которые готовили арматуру для витража, ночами отрисовывала новые свои грандиозные идеи, и заказчики только крутили головами и щелкали языком от величия дизайнерской мысли, но денег не жалели, и поэтому работа бежала к завершению, как резвая лошадка.

Не знаю, приходилось ли вам видеть, как работают со стеклом художники витража, но это зрелище не для слабонервных. Апельсинка в комбинезоне скакала по бетонному подвалу среди ящиков с разноцветными стеклянными блинами — это была смальта, из которой набираются витражи. Она выхватывала из ящика очередной блин, прикидывала что-то в уме, и несла его на плаху. Там, на каменной плахе, она острым молотком откалывала куски стекла, придавая блину нужную форму, и осколки стекла со свистом носились в воздухе, и находиться здесь без пуленепробиваемого комбинезона было опасно. Но я не могла удержаться, и почти ежедневно совала свой нос в мастерскую, потому что здесь было на что посмотреть! Даже мусор был изумительно красив! Представьте себе сундуки с сокровищами, с драгоценными камнями, переливающимися всеми цветами мира! А здесь этим богатством был усеян весь пол, и в углах к концу дня лежали громадные кучи самоцветных огней, искрящиеся в ярком свете ламп. С моими вороньими наклонностями я бы вообще зарылась по самые ушки в эти блестяшки, но они были очень острые и колючие, и пальцы мои уже на второй день были изрядно порезаны и поцарапаны. Но я все равно не могла оторваться от смальтовой крошки.

А потом был триумф!

Мы сдавали объект, и восхищенная публика аплодировала стоя! И был роскошный пикник в загородной резиденции, и очень приятные подарки от заказчиков, и море новых предложений. Но настала пора прощаться — Апельсинка возвращалась в Европу, Феликс настаивал — он уже рыдал в телефон ежевечерне, и близился Новый год — момент, когда семья просто обязана быть в сборе!

— Ты же завянешь там от скуки! — я была в отчаянии, представляя, как Апельсинка снова окажется в своей бельгийской клетке — стиснутая чайка со сложенными крыльями.

— А здесь я замерзну в снегу! — хихикала Апельсинка, и руки ее летали над клавишами, и в бурных звуках рояля мелькало танго поздней осени. А мне чудился сквозь эти звуки тихий смешливый голос, напевающий под дробь декабрьского ледяного дождичка, стучащего по карнизу, слова о бедной девочке Марусе, плачущей в крохотном городке…

Она прилетела к мужу в понедельник. Феликс был счастлив и не отрывался от нее три дня, все заглядывал ей в глаза, целовал и гладил волосы. А в пятницу они снова пошли вечером в бар, и снова гррохотала музыка, и к часу ночи нализавшиеся посетители кривлялись на стойке бара, а Апельсинка сидела в уголке, зажав уши и глотая слезы, и вспоминала незатейливую песенку, которую я ей спела напоследок, потерзав гитару неумелой рукой:

Вот бы мне такие перья Да такие крылья! Улетела б прямо в дверь я, Бросилась в ковыль я!

Но не все так печально, как кажется. В кладовке у Апельсинки в дальнем углу стоит свернутая в трубу ковровая дорожка, и в нее вставлен бумажный рулончик — кусочек ватмана с надписью «Малая Спасская». Да и про Оружие Убеждения Оглушительной Силы тоже не следует забывать, не так ли?

* * *

ГОРОДОК

Целый день стирает прачка, Муж пошел за водкой. На крыльце сидит собачка С маленькой бородкой. Целый день она таращит Умные глазенки, Если дома кто заплачет — Заскулит в сторонке. А кому сегодня плакать В городе Тарусе? Есть кому в Тарусе плакать — Девочке Марусе. Опротивели Марусе Петухи да гуси. Сколько ходит их в Тарусе, Господи Исусе! «Вот бы мне такие перья Да такие крылья! Улетела б прямо в дверь я, Бросилась в ковыль я! Чтоб глаза мои на свете Больше не глядели, Петухи да гуси эти Больше не галдели!» Ой, как худо жить Марусе В городе Тарусе! Петухи одни да гуси, Господи Исусе!

Н. Заболоцкий

1958

ИЗ ЖИЗНИ НАШЕГО ДВОРЦА, ИЛИ СОРОК СКАЗОК ШЕХЕРЕЗАДЫ

Мозговой дихлофос

Сказка на очистку мозгa от мусора

Дракон макал банановую шкурку в фонтан и Левой головой следил, как капли, отрываясь от солнечной шкурки, шлепаются обратно в воду. Бассейн еще со вчерашнего дня штормило, и потому макать шкурку было утомительно, хоть и весьма прибыльно. Правая голова икала от скуки,

Средняя спала. Дворцовая суета сегодня смолкла — гарем в полном составе отправился на базар за пряниками и другими бытовыми нуждами. Дракон на базар не ездил — с тех пор, как его чуть не сцапали на базаре новые русские для гламурного домашнего зоопарка имени Ксении Собчак, он не покидал стен дворца.

Часы на башне грянули издевательски: «Эх, Яблочко, куда ты котишься?»

Дворцовая кошка Яблочко фыркнула и побежала на кухню лизать сливочки.

— Девушки, три часа! Пора на обед! — Средняя голова чутко среагировала на сигнал точного времени.

— А я Зинаиду Баранову недавно по телевизору смотрела. Она вообще ничего не ест никогда, — мечтательно прогудела Левая, разглядывая воду. — Не ест и не пьет. Уже пять лет. Экономит. Наэкономила одной пенсии уже десять чемоданов. И подружка ее австралийская Джасмухиниха — тоже уже сто миллионов до неба наэкономила.

Правая голова засомневалась. Такой специальный червячок сомнения проснулся в этой голове. И зашевелился.

— Ты кто? Кто здесь? — всполошилась Правая голова.

— Это я, Мозговой Червячок! — последовал гордый ответ.

— А что ты делаешь у меня в голове? — испугалась Правая голова.

— Что-что! Голода-а-а-а-ю!!! — горько зарыдал Червячок.

Левая и Средняя головы уставились на Правую:

— Ты что, подруга? С кем это ты там?

Правая отвлеклась от диалога с Мозговым Червячком и ответила, покачиваясь на вытянувшейся шее:

— Ой, девушки, у меня Мозговой Червячок завелся! И плачет — говорит, что голодает!

— Конечно, голодает, — язвительно хмыкнула Левая, — потому что ты безмозглая, я давно про это говорю, а мне не верят. Теперь вот есть прямое доказательство!

— Доказательства все сюда, я поручу товарищу Дзержинскому разобраться, что тут у вас происходит!

— Ой, кто это? — удивился Дракон трехголосым хором, и увидел усы.

Усы сказали сурово:

— Иосиф меня звать, и лучше со мной не шутить!

«Дух Сталина!» — смекнул Дракон.

А Дух Сталина (это был именно он) подымил из трубки табачком «Герцеговина Флор», медленно выпил полуведерную рюмку «Киндзмараули» и, медленно выговаривая буквы, произнес с заметным кавказским акцентом: