Я видела ужас

Я встал с постели и достал телефон из-под подушки. Часы показывали 02:13. Странно, мне казалось, что мы легли спать в десять вечера, как обычно. Я не спал так долго? Эти четыре часа показались мне минутами. На меня это не похоже. Может, со мной и правда что-то не так...

Включив на телефоне фонарик, я вышел из спальни и прошёл на кухню. В спальне девочек было тихо. Лиззи перемыла всю посуду перед сном. Она всегда занималась уборкой, когда её что-то беспокоило. Обе беременности прошли в постоянной уборке чего-либо. В бесконечно чистой посуде, в идеально свежих вещах. Даже наш ковёр в гостиной ещё никогда не был настолько чистым, чем в период, когда Лиззи была беременна Ханной. Я улыбнулся, когда вспомнил, что Ханне уже четыре года. Но я ведь и правда счастлив. Я никогда не сожалел о своей жизни. А Лиз? Она сожалела, что однажды сказала мне "да"?

В попытке отогнать дурные мысли я отмахнулся рукой от пустоты. Наверное, со стороны это выглядело странно. Я взял стакан с сушилки и открыл кран холодной воды. Но её не было. Кран издал странный звук, но вода не пошла. Тогда я открыл холодильник, там стояла полупустая пачка яблочного сока. Я вылил остатки в стакан и открыл дверцу под раковиной, чтобы выбросить коробку. Сверху, над засохшим куском пиццы, лежала пустая баночка от таблеток. Тогда я отставил коробку от сока в сторону и наклонился, чтобы взять баночку. На ней должно быть имя владельца. Это не мои таблетки и не таблетки жены. Откуда же они?

"Эббили Мэттьюз"- прочёл я вслух имя владельца баночки. Но название самих таблеток было тщательно зачёркнуто ручкой. Словно человек пытался стереть это название из своей жизни.

Я решил дождаться утра и спросить об этом у жены. Может, к нам кто-то заходил на днях из соседей, ведь пиццу мы сегодня не заказывали. А Лиззи была большой любительницей и пиццы и гостей. Допив сок, я поставил стакан в раковину, а пустую пачку от сока выбросил в мусор. Часы показывали почти три часа ночи. Во всём доме царила тишина, не только в нашей квартире. Я вернулся в спальню, поставил пустую баночку от таблеток на тумбочку, а телефон, по привычке, убрал под подушку.

Раздался детский плач.

Лиззи разбудила меня открытыми шторами, я даже не понял, как уснул и вот уже проснулся. Оставшаяся ночь пролетела как по щелчку пальцев. А фокусник, очевидно, оказался злодеем. Моя жена в одной руке держала телефон, в другой - зубную щётку.

Какая же ты многозадачная,- подумал я, накрывая лицо подушкой.

Из детской спальни доносились голоса Тины и Ханны. Как давно они проснулись?

– Вставай,- невнятно произнесла Лиз, пиная меня ногой.

Интересно, она простила меня?

Я вжал подушку в лицо и, с неохотой, поднялся. Лиззи убежала в ванную, послушалось бульканье. Часы на телефоне показывали ровно девять утра, я редко встаю в это время. Привык просыпаться в семь, а то и в шесть утра, поэтому девять - показались каким-то не правильным временем суток для подъёма. Слишком поздно для пути на работу, но слишком рано, чтобы встретиться с друзьями в баре.

– Разве тебе не нужно было сегодня ехать в лабораторию?- спросила Лиззи, открывая ящик комода с моими футболками. Она часто носила мои вещи дома (да и не дома тоже), с самой первой ночёвки вместе. Я даже подарил ей одну из своих футболок, в надежде, что Лиз перестанет таскать мои вещи. Но это не помогло.

– Нет,- зевнул я в ответ.- Я взял несколько дней выходных, чтобы побыть с детьми, пока не начнутся занятия...

Очевидно моя жена не ожидала такого ответа, поскольку раньше я не брал выходные или отпуск за свой счёт. Я и на больничные уходил очень редко, потому что, после рождения Тины, Лиз не могла работать в своём прежнем темпе. Быть работающим родителем не просто, но моя жена справлялась. И справляется. А вот я не знаю, справляюсь ли я с этой ролью?

Я посмотрел на прикроватную тумбочку, но на ней стояла только лампа. Баночки от таблеток не было ни там, ни на полу. В спальню забежала Ханна. Она залезла под одеяло и крикнула сестре:

– Найди меня!

Тине было уже шесть, она привыкла к тому, что теперь она - старшая сестра. Хотя первое время ревновала к Ханне, особенно, когда та заболевала. В такие дни Лиз не отходила от младшей, я иногда спал на диване, чтобы не беспокоить своих девочек. Надеюсь, Тина не думает, что мы стали любить её меньше.

Старшая зашла в спальню:

– Твои ноги торчат из-под одеяла,- подметила серьёзным тоном Тина. Она была похожа на маму сильнее, чем Ханна.

Младшая высунула голову и рассмеялась.

– Иди сюда,- я поманил Тину к нам на кровать, но она покачала головой, хотя я точно увидел улыбку. После чего развернулась и ушла в гостиную.

Мы с Ханной переглянулись. Она пожала плечами, спрыгнула на пол и побежала за сестрой. Я ещё раз осмотрел спальню в поисках флакона. Но его нигде не было.

– Может,- Лиз встала в проёме,- мы тогда сводим девочек в парк? Вчера весь день просидели дома, не хочу и этот день провести в аквариуме...

– Да,- согласился я,- давай сходим.

Лиз снова удивилась. Мы молча посмотрели друг на друга несколько секунд, словно моя жена пыталась понять, не клон ли я. Я пожал плечами, а она молча развернулась и ушла. Брак - это сложно.

К моменту, когда я оделся и умылся, Лиз уже приготовила завтрак. Дети сидели за журнальным столиком и кормили тостами кукол.

– Сок закончился,- подметила Лиз,- нужно будет сходить в магазин...

– Да...- я сел за стол, на котором уже стояла чашка с кофе, яичница и тосты.- Я не мог уснуть ночью, зашёл попить холодной воды, но её почему-то не было. Поэтому выпил сок.

Лиз обернулась на меня и снова посмотрела так, словно не узнала.

– Вообще-то,- сказала она, отмывая сковороду,- сок выпила Ханна, ещё вчера вечером. Ты ничего не путаешь?

А я точно ничего не путаю?

– Да и ночью ты не вставал никуда,- Лиз выключила воду и вытерла руки об футболку (мою футболку!).- Не знаю, может, тебе приснилось... Типа сон внутри сна и вот это вот всё в стиле Нолана. Но ночью ты спал. Потому что Тина не могла уснуть и я читала ей "Мистера Пёсика", где-то до двенадцати.

Лиз села напротив меня и взяла за руку. Затем наклонилась и пощупала ладонью мой лоб:

– Вроде, не горячий...- прошептала она, но я всё равно услышал.- Ты ведёшь себя странно, причём - уже несколько дней. Словно, ты не с нами, а где-то постоянно в своих мыслях. Вот вчера этот не понятный скандал. До этого ты пришёл с работы за полночь, а ушёл - ещё и восьми не было. Что-то происходит на работе?

Я задумался. Всегда считал свой трудоголизм чем-то нормальным. Моя работа приносила нам хороший доход, ни дети, ни Лиз ни в чём не нуждались. Да, я редко уходил в отпуск, редко брал больничные. Но разве не так и должно быть, когда у вас уже двое детей?