Я жив

По их подсчетам, Джон должен был залезть туда и спуститься обратно за час, но у него создалось ощущение что он просто висит в воздухе уже целый день и как бы он не старался и не карабкался, расстояние между ним и антенной не сокращалось ни на дюйм.

Осталось ещё примерно пятьдесят.

«Лезешь наверх, прям под спутниковой тарелкой должен быть небольшой металлический ящик или шкафчик. Открываешь и ставишь этот передатчик взамен старого, ты поймешь если это сработает» — крутил Джон в своей голове наставление Маркуса.

Сорок метров.

Один раз он посмотрел вниз, и его голова тут же закружилась от такой высоты. Он увидел мелкую фигуру капитана, нервно шагающего из стороны в сторону возле машины. Маркус так же боялся смотреть наверх, но долгими минутами не моргая не спускал взгляда с черной фигуры, которая как паук ползает по своей паутине, медленно пробирался на верх, осторожно ступая на всё новые и новые перекладины. Джон так же заметил недалеко от них толпу дохляков, топтавшихся на одном месте. А дождь всё не прекращался, благо и не усиливался. Успокаивала мысль, спускаться будет легче. Маркус дал ему надежду, что наверху возможно есть складная лестница, которая упростит его задачу.

Тридцать.

Пальцы окоченели от холода и с трудом цеплялись за балки. Зубы стучали друг об друга и Джону казалось, что этот треск слышно с самой земли. Главное не потерять сознание, как тогда на поле арены. Будет совсем не классно и очень больно. Но он упрямо продолжал ползти, не обращая внимания на стук сердца в ушах, приглушающий гулкое ветрище, и на колющее ощущение в ребрах.

Джон поднял голову, прикинув сколько ещё осталось.

Примерно пятнадцать метров.

Ерунда по сравнению с тем, что уже осталось позади. Как же высоко, не могли сделать вышку поменьше на такие вот случаи? Маленьким, он ползал по деревьям, когда их приют вывозили на природу. Единственные приятные воспоминания из детства. Сначала он просто пробирался в местный сад, забирался на хрупкие яблони и воровал заветные плоды. Он любил яблоки, а в приюте их не слишком баловали фруктами. Потом десятилетний Джон сбегал за пределы их «базы отдыха», глубоко в леса и ползал там. Это было так давно, но скалолазные навыки остались при нём.

Последний рывок, Джон зацепился за небольшой выступ, сделанный для работников, забирающихся сюда. Из-за всех сил зажмурился, подтянулся и он оказался у цели.

Он долго приходил в себя, часто дыша и старался не смотреть вниз. Руки крепко вцепились в первую попавшуюся железку и не отпускали пока он наконец не встал на ноги, шатаясь при каждом дуновении ветра. Джон заметил тот самый серый ящик, о котором говорил Маркус. Подступиться к нему на деле было тяжелее, чем на словах. Опора была совсем узкой.

Джон никогда не молился. И после это вируса становилось сложнее верить в бога, когда мертвые стали возвращать к живым. Но сейчас, он как никогда близок к небу, может его и услышат. «Пожалуйста, не дай мне разбиться». Медленно он пробрался к ящику, на ходу нащупав в кармане новый передатчик. Его дверца была приоткрыта. С удивлением Джон заглянул внутрь и облегченно выдохнул. Тут не было столько кнопок, как в пункте управления, это радовало. Пара переключателей, потухшая лампочках и старый передатчик (он отличался от того, который дал ему Маркус, Джон засомневался поможет ли это им вообще), воткнутый внутрь как батарейка в пульте от телевизора. Долго думать не стал. Он вытащил старый передатчик, наспех сунув тот в карман, и поставил свой.

Сначала ничего не происходило. Глаза Маркуса начинали слезиться от напора воздуха, со злости он ударил по крышке ящика, как вдруг единственная лампочка внутри загорелась тусклым желтым светом и с каждым мгновеньем она становилась всё ярче. Получилось?

«Ты поймёшь, если это сработает» — промелькнули в голове слова Маркуса.

Джон и не замечал, в каком напряжении всё это время находилось его тело. Испустив радостный вдох, он принялся искать глазами лестницу, но наткнулся на нечто иное. Джон нахмурился, придвинувшись ближе к своей находке. С противоположной стороны от места откуда он залез, висело что-то чёрное, пугающе развивавшееся на ветру.

Но опасения были напрасны, это всего лишь чей-то рюкзак. Мужчина насупился сильнее, осторожно присев и поймав в руки болтающуюся сумку, стараясь и самому не полететь вниз. Легкая, как не слетела под таким ветром? Может она принадлежала кому-то из тех лежачих парней внизу? Порывшись внутри он извлек единственный предмет что там был. Рация. Не похожая на ту, что была у Маркуса. Эта совсем новенькая, больше по размеру, мелкий экран целенький и без единой царапины или потертости.

Оглянувшись вниз, Джон не увидел Маркуса на своем месте, видимо он всё-таки решил в одиночку сходить обратно к центру управления. А ведь Джон просил дождаться его!

Черные глаза снова сузились на средстве связи. Он плохо понимал, как такие штуки работают. Тыканье по всем кнопкам ни привело ни к какому результату. Может передатчик не сработал? Джон уже убирал её обратно в рюкзак, как рация ожила сама. И не было того противного шума помех как прежде, Джону казалось он слышит голос. Тихий, но настойчивый.

Он стал тыкать на кнопки по новой, стараясь увеличить громкость и у него это получилось.

— Бета, вы меня слышите, ответьте! Бета, повторяю, если слышите наш сигнал, то немедленно (неразборчиво)! В объекте «Новус» замечено движение, повторяю в объекте «Новус» кто-то есть… (неразборчиво).

ЕВА

Джона и Маркуса всё ещё не было.

Ева и остальные подошли к «Новус» больше двенадцати часов назад, остановились в одном мебельном магазине, она впервые за долгое время поспала на мягкой кровати! Шут так же достал некоторые умывальные принадлежности. Её волосы чертовски грязные и даже хвост не скрывал эти длинные сосульки, но хотя бы из-за рта пахнет мятой с женьшенем. Ева так мечтала о душе, но всё что у неё и других было — это маленькая раковина с тоненькой струйкой холодной воды в туалете для персонала. Не фонтан, но всё же. Прошлым вечером она больше часа провела у единственного источника воды, чтобы не смердеть как корова на лугу. Дезодоранты уже не спасали.

И сейчас лежа в чистой кровати, в более-менее не пахнущей одежде, Ева думала о друзьях, которые где-то там. Она надеялась, что они живы и скоро придут к ним. Шут её веры не разделял, постоянно сверяясь с наручными часами, что-то недовольно бурча под нос каждый час. Стревенсону было хуже, любой увидит это невооруженным взглядом. Учёный ничего не ел, лишь изредка делая пару глотков воды, которую ему почти насильно пихали под нос, круги под глазами стали больше, а руки почти не переставая тряслись. Он редко двигался и всё реже разговаривал, что Шут оценил это в плюс и даже перестал досаждать его своими шутками. О женщине снайпере они не говорили и как бы Ева не хотела накинуться на доктора с вопросами, Шут её останавливал и говорил, что ещё рано для ответов.

Сейчас она была как никогда одна. Девушка выбрала самую дальнюю от мужчин кровать и решила пересекаться с попутчиками как можно реже и ей это удавалось. Ева скучала по Кэтрин. Интересно, передал ли Итан ей тест на беременность, и если «да», то каков результат? И живы ли вообще Итан и Томас? Они вдвоем (точнее Итан один тащил на себе больного Тома) пошли в такой длинный путь.

Ева поднялась с кровати, попутно натягивая теплую рубашку с меховыми воротником на шее, в магазине оказалось холоднее, чем на улице. Она сама пошла в соседний бутик, полностью наплевав на безопасность, чтобы найти одежду потеплее. По пути она убила троих кусак, один из них почти зацепил её на обратном пути, повалил на землю, но получил заветную пулю в лоб. Его кровь Ева ещё долго смывала с лица, и даже сейчас продолжала чувствовать её смрад. Шут на её выходку лишь безразлично отвёл глаза, отказавшись говорить хоть что-то, а Еве и не нужны его комментарии.