Я. Книга-месть

вооружился как раз для того, чтобы объяснить, зачем я после всех сутенеров и проституток

взялся за книгу и как я ее буду сооружать.

Формула проста, как депутатское желание обогатиться за наш счет: намерение плюс долг

минус кривляние (от чего порой, ввиду моего психоэмоционального устройства, удержаться

нет мочи).

По обе стороны Цейлона должны знать, что я не писатель. Я – парень, который признаться

готов, что обожает дензнаки, но не готов ради них на мужеложство. И признает за собой

некоторую устную и письменную беспечность в суждениях на разные темы. Но только

некоторую.

Когда в 1993-м, год спустя после приезда, по ТВ сказал не помню кому: «Пошел ты в жопу, фанерная мразь!» – я стал считаться ходячей погибелью цивилизованного мира.

Сейчас, в разгар густопсовой корпоративщины, про кого-нибудь сказать, про выпускников

«Фабрики» той же, что они не поют, – значит немедля прослыть дерзким.

Клише правят миром.

А я ненавижу клише!

Я решительно не могу более скрывать, что мой IQ (айкью) – самый высокий в стране, не беря в

расчет безусловно превосходящих меня в этом компоненте Медведева, Путина и – на момент

написания этих отчаянно мужественных строк – десятимесячного Даниила Отаровича.

А вы, говоря обо мне, употребляйте густой мат и двухэтажные комплименты: я заслужил то и

другое.

Хоть я такой же, как все: порежусь – и пойдет кровь, смею надеяться, я самую малость умнее

выпускника «Фабрики звезд», и всякую секунду помню, что еще в двадцать лет я знал

по-русски только: иди на х…й и еб…ться.

Вам придется отринуть обыденный тон, читая эту книжку, вольно-невольно.

Эта книженция не об устройстве Вселенной, а о том, как случилось так, что режиссеров полно, а Тарантино один, что журналюг армия, а Кушанашвили один.

Будь ты хоть трижды Артемий Троицкий, а данность признавать надо.

Вы имеете дело с человеком, у которого была Великая мама и был Великий отец.

Много ли Вы врете?

Приходится. Но это ведь искусство. Надо врать так, чтобы скулы не сводило.

С человеком, ненавидящим в людях апломб. Мало мне ТВ, радио, Паутины; давайте посмотрим

правде в глаза: книга есть книга.

Из нее можно понять, что автор есть существо образцовой жизнерадостности и образцовой

депрессивности. Что он – живая реликвия каменного века, но при этом феерически

выглядящая и острая умом.

При этом я маниакальный стилист, и не говорите мне х…йни, что мой слог не завораживает.

Для вас, наверное, нисколько не ново, что я пишу затейливо, что мой слог, мое письмо

отличает невероятное формальное изящество.

Вот вам изящная мыслишка: если бы все шоубизнесмены, которых я считаю мразями, решили

бы в один момент уехать на каникулы, в стране не осталось бы и трех из них (а их, мразей, три

миллиона).

Мишка Джексон молвил: «Чем больше звезда, тем больше лжи» – и ведь прав был святоша

Майкл, вами убитый великий певун!

Мне кажется, что мне уже тыща лет, и моя главная надежда относительно себя самого

заключается лишь в том, чтобы не просрать то, что есть, перестать стесняться того, что я

чертовски талантлив, и заработать миллион (не грузинских лари).

P. S. Да утешит вас Отарик в скорбях ваших, да укажет вам он на то, что рожа без улыбки –рожа малоприятная.

О. К.

Фото: Геннадий Грачев

Факинг пролог

…А что речи нужна позарез подоплека идей И нешуточный повод, так это тебя обманули.

Какой-то факинг поэт

Книжки, одна говеннее другой, написали ВСЕ: даже факинг модели и факинг сутенеры с

мордами чуть выразительнее булыжников.

Книжки, говорю же, КНИГИ нет ни одной.

Вместо нормальных эмоций павианьи вопли; вместо намека хотя бы на нормальную аналитику

густопсовое самолюбование; в мире, где тотальная эмоция называется черствость, где всем

насрать друг на дружку, где шутка с восьмикратным употреблением слова «жопа» считается

образцовой, чего вы еще ждали?!

Сколько Вам лет?

Сорок. А я все еще здесь.

Я выждал факинг паузу, терзаясь колебаниями: надо? не надо? кто я, чтоб бумагу марать? А

после утешил себя тем, что напишу книженцию (не книжку: книженция звучит

фундаментальнее) для папы, в память о маме и ради множественных (семь на сегодня) детишек.

Все-таки по страстной биографии если судить, равных мне нет. Уже давно я числюсь символом

успеха, но успеха странного; синонимом беспрестанной битвы с каверзами судьбы и славных

побед над оными каверзами.

Да, признаю, я самый неровный, самый расхристанный сукин сын из гениев, живущих в России.

Если хотите параллель, то ближе всех из западных ко мне ШОН ПЕНН (смотрите фото), из

наших – МАРАТ САФИН.

Живя живи, учила меня матушка, полагая первейшим условием нормальности жизни

неистовство, с каковым живешь. А это была самая масштабная персоналия, доложу я вам, из

всего, кого я знаю. На ее, мамы, примере я уяснил, что можно разом быть гением и человеком.

Теперь, окруженный шоу-бизнесовой педерастией (или как еще этот легион окрестить?), я

лукаво улыбаюсь: нет, братцы, под ваш тотальный распад духовного вещества я не попаду, е…лей в жопу меня не заразить.

Пишу это для всех, кому душно от одинаковых рож, песен, фильмов.

Прошу рассматривать мои записи как апологию жизнелюбия, как яростную саморекламу, ибо

убежден я: лучше меня никого нет, ибо только в моем случае гений и хороший вкус всегда

ходят об руку; я научил петь СТИВИ УАНДЕРА, да что там – мыслить человечество; даже

Рыжего Иванушку я научил раскусывать в мудреных книгах смысловые темноты.

Молодые тупицы шастают по белу свету в поисках того, с кого делать жизнь… Глупцы, вот он я, фак ю, учитесь пока не поздно.