Я..

– Как же она прекрасна! – думал я. Такое счастье будет видеть её прелестную походку, милые очертания, и слышать её голос каждый день! Я, кажется, счастлив.

Все вокруг что–то активно обсуждали, вероятно, предстоящий выпуск журнала, но я не мог слышать их слов. Она заглушала их своей внешностью.

Наконец, Пётр Кирилыч вспомнил про моё существование и обратился ко мне с вопросом:

– Джексон, вы позволите мне представить вас нашим сотрудникам? – мило и непринужденно сказал и встал Петр Кирилыч.

– Да, конечно. – ответил я, пытаясь понизить голос и сделать подобие баса, тем самым показать мужество и уверенность ей.

Я медленно встал, не отводя взгляда от своего шефа, будто надеясь на его поддержку.

– Дорогие мои друзья, – начал было он, – сегодня к нашему дружному коллективу присоединился очаровательный человек и думаю прекрасный будущий ваш сотрудник. Я могу ведь на это надеяться?

– А… Да! – быстро ответил я.

– Так вот! – перебил он. Пожалуйте, Джексон Оби. Он будет занимать должность арт–директора нашего журнала. Я о нём довольно много наслышан – тараторил он, перечисляя все мои заслуги и как можно лучше описывая и представляя меня.

Я лишь стоял и смотрел на реакцию всех окружающих, потом смотрел в окно и не заметно, как мне казалось, поглядывал на неё. Она с интересом, скучив милые бровки, внимала тому, что говорил Петр Кирилыч.

– Ну… – потеряв нить мысли и утвердившись, что он перечислил всё, перевел всё на меня. – Джексон, я думаю, я достаточно доложил о вас, теперь можете описать вас сами о ваших качествах.

Я что-то невнятно начал рассказывать про моё детство, где раньше работал. Мне казалось, что я несу полный бред, но все мило улыбались и совершенно не замечали о моих недостатках речи. Все лица были расписаны улыбками, кроме одного. Кроме неё… Кроме её лица.

После моего представления, я вернулся на своё место и началась опять та бешеная суета, которая была до этого. Теперь я старался вникнуть во всё, что обсуждали и уже привык к образу моей фаворитки. Её чудные очки и длинные ресницы, нежно порхающие теперь стали привычными и обыденными. Локоны тёмных волос, нежно растрепавшиеся, уже стали родными и чувствуя их боковым зрением, становилось теплее. Я совершенно не заметил, как перечисляя у себя в голове все её внешние качества, я уже сидел упялившись на неё, подперев подбородок рукой, как вдруг внезапно услышал произнесённое моё имя.

– Джексон, Лили! Прошу сюда! – сказал Петр Кирилыч и указал рукой на пустое центральное место подле него.

Я встрепенулся, немедленно вскочил и покорно подошёл к нему. Как выяснилось, Лили, девушка, которая поразила меня, плавно и не спеша поднялась со стула и шикарной походкой медленно подошла ко мне… Точнее, к нам.

Босс продолжал:

– Напоследок у меня для вас, коллеги, есть небольшая, но радостная новость, – обратился он к сидящим, радостно посматривая то на меня, то на Лили. – Через неделю вы едете в поездку за границу. У вас будет совещание с нашими иностранными коллегами. Браво! – сказал он и неожиданно для нас обоих пододвинул нас друг к другу.

Все вокруг захлопали, стали радоваться за нас. Я чувствовал себя будто на свадьбе: рядом прекрасная девушка, все счастливо смотрят на нас вопросительными глазами, будто требующими что–то сделать.

"Горько!" – послышалось у меня в голове. И я сам с собой усмехнулся.

Сказать, какие эмоции были на тот момент в моей душе, невозможно. Радость, счастье и шок – были основополагающими. Конечно, я стеснялся её, но был просто на седьмом небе от счастья, что я, какой-то незаурядный Джекс, любящий мамину картошечку на завтрак, еду с этой шикарной дивой! Я был счастлив.

Глава 5. Серая кепка добралась и до Лили.

Сказать, что я была в шоке – ничего не сказать! Более того, вдавливая меня в пол своим присутствием, он ещё и вместе со мной поедет в эту поездку. Кажется, мне кто–то говорил, что мне предстоит парная командировка, но как обычно не придала этому значения. И теперь, этот красивый высокий мужчина едет со мной. Уже представляю эти косые и завистливые взгляды коллег женского пола. Да, зачем представлять, они уже смотрят на меня более чем осудительно! Как будто я виновата в том, что через неделю, тет-а-тет я буду ежедневно общаться с этим симпатягой…

После данного объявления объявили конец собрания и все разошлись по своим местам. Только мы с новым арт–директором остались стоять. Как его там зовут, я не совсем расслышала. Кажется, Джексон…

Вернувшись в кабинет, я вернулась и к работе. Конечно, в таком кабинете всегда поднимается настроение и хочется работать. Обустраивала я его сама, как и свой дом. Больше всего я мечтала о панорамных окнах, таких, которые были в американских фильмах у бизнесменов. И эта мечта сбылась: панорамные окна забирали солнце с улицы и давали ему пройти сквозь себя. Прямо с входа, можно было заметить большой длинный стол, за которым обычно я и работала, а за ним кожаное кресло. Если взглянуть направо, то можно увидеть диван, а рядом с ним и шкаф с книгами, плотно примыкающий к стене. Слева у меня было пустое пространство, где я обычно ходила и рассуждала над волнующими меня проблемами. А волновало меня многое…

Сев на своё чудное кресло, я начала работать: перебирать статьи, звонить дизайнерам, договариваться с моделями. И периодически в мою голову лезли мысли о новом сотруднике. Нельзя сказать, что этот симпатяга прямо покорил меня, скорее он не понравился мне вообще. Где это видано, чтобы из какой-то глубинки сразу назначали на такую должность какого-то парня? Именно это возмущало меня, и поэтому я ревностно относилась к нему.

Только я забыла о нём и окунулась с головой в работу, как кто-то нерешительно постучался в дверь. Сквозь стеклянную дверь, видны были очертания высоко человека с широкими плечами. Я крикнула: «Можете войти», и странный юноша выглянул из-за двери. Он не входил, а только показал своё лицо в неуместной кепке. Конечно же, это был Джексон.

– Можно войти? – скромно спросил он так тихо, что мне пришлось напрячь слух, чтобы услышать его. В ответ ему я кивнула головой.

– Я зашёл… познакомиться.

– Нас вроде бы уже познакомили, – не смотря на него, отвечала я.

– Точнее… я хотел сказать, что рад нашему знакомству, – неловко поправляя кепку, говорил он. – Вот моя визитка, – сказал он и достал из кармана тоненькую карточку.

В его больших руках она выглядела крохотной. Он положил мне её на стол, а я презрительно продолжала наблюдать за ним.

– Эй, Джекс… – вдруг сказала я, скрестив руки на груди, и откинулась на кресло назад. – Можно тебя так называть?

– Называйте, как хотите, Лили. В ваших устах любая вариация моего имени звучит прелестно… – неожиданно обретя смелость, сказал он.

Я удивилась такой его резкой перемены и внезапно возникшей уверенности.

– Хорошо… – смутилась я и совершенно забыла о том, что хотела ему сказать.

– Ярче всех цветов… – продолжал странными словами он.

– Что ярче всех цветов? – недоумевая, спросила я.