Яблоко Евы

Но он сделал еще лучше: положил руки ей на спину и расстегнул молнию. Платье приспустилось с плеч, Рик прикоснулся пальцами к ее голой коже и замер. Нет, пусть не останавливается! Пожалуйста, не надо.

Рик откинул голову и, глядя на нее недоуменными глазами, не заметил, как перешел на «ты»:

— Ты без лифчика.

Моника смущенно кивнула. Может, она опять сделала что-нибудь не так? Она заклеила соски, чтобы они не выделялись, специальной лентой, как поступают манекенщицы, но все-таки…

— Ты такая… — Он нежно обхватил ее груди ладонями. — У меня нет слов.

Моника перевела дыхание. Она чувствовала одновременно гордость и смущение.

— А ты поцелуешь там? — И она опустила глаза на грудь.

Рик моргнул, молча глядя ей в глаза.

Моника испугалась — а вдруг он снова захочет уйти? — и стянула платье с одного плеча.

Он чуть помедлил и спустил с другого.

Она засунула руку в вырез платья — чтобы снять ленту, — и Рик с шумом перевел дыхание. Сначала она не сообразила, чем вызвана такая его реакция, а потом вспомнила, как женщина на подушках в той комнате ласкала себе одной рукой грудь.

От этой мысли Моника испугалась и возбудилась. Хватит ли у нее смелости проделать то же самое на глазах у Ричарда? Он неотступно следил глазами за каждым ее движением. Она заглянула ему в глаза и, прочтя в них желание, перестала стесняться. Спустив платье, она обнажила грудь полностью и осторожно освободила соски от клейкой ленточки.

Молчаливый восторг Рика придал ей смелости. Она не спеша поднесла руку к груди и коснулась соска кончиком пальца. Рик приоткрыл губы, и Моника заметила, как у него вздымается грудь. Она сидит у него на коленях, и его рот так близко… Стоит чуть-чуть пододвинуться — и ее грудь окажется прямо у его губ. Только хватит ли у нее смелости?!

Моника вздохнула и выпрямилась, а одной рукой направила голову Рика к своей груди. Она почувствовала его горячее дыхание, а когда его прохладный язык коснулся ее груди, сладко вздохнула.

Рик не то вздохнул, не то застонал от наслаждения — и вот уже ее сосок оказался у него во рту.

Монику переполняли неведомые ей ранее чувства. По коже побежали мурашки, И, чем больше он ее ласкал, тем ненасытнее она становилась. Она чуть слышно застонала, а когда его ласки из нежных переросли в страстные, ей показалось, что еще чуть-чуть — и она умрет от сладкой муки.

Внезапно Рик выпрямился и, положив голову на диванную подушку, перевел дыхание.

— Моника… Так нельзя.

От неожиданности она вздрогнула и, почувствовав разочарование, собралась было поправить платье, но, заметив, как он смотрит на ее влажный сосок, поняла: он не уйдет. Она приподняла грудь ладонью и молча предложила ему.

Рик, глотая слюну, как завороженный смотрел на заострившийся от желания розовый сосок.

— Мне надо идти, — наконец выдавил он.

— Ричард, не уходите. Ну пожалуйста.

— Моника! Я же не железный! — Он со стоном схватил ее грудь ртом, а его рука, скользнув по ее колену, поднялась выше.

Еще немного — и она добралась бы до кружевных трусиков. Но рука замерла на месте, а Рик выпрямился и отпустил грудь. Моника испугалась, что он снова ее отвергает, но он припал к ее рту. Его язык разомкнул ей губы, а горячая ладонь скользнула вверх по бедру.

Моника расслабилась, и чувство неловкости оставило ее полностью, Ричарда не смущает ее неопытность. Он целует ее так, что она хочет от него всего. Такого, от чего еще совсем недавно пришла бы в ужас. Оказывается, секс это целый мир. Огромный неизведанный мир. И она хочет изведать его. Полностью. Вместе с Ричардом.

Он отпустил ее губы. А потом легонько куснул в уголок рта, подбородок, щеку… Когда добрался до уха, Моника вздрогнула от возбуждения. Кто бы мог подумать, что это такое чувствительное место!

Рик отстранился, и она хотела возразить, но он обхватил ее грудь ладонью и снова взял сосок в рот. Моника закрыла глаза и постаралась сосредоточиться на своих ощущениях. А ее переполняло так много новых ощущений! И ей хотелось прочувствовать их как следует. А еще хотелось почувствовать Ричарда.

Ощутив под ягодицами его возбужденную плоть, она медленно-медленно пошевелилась, и Рик задышал еще чаще.

Перестал ласкать грудь и посмотрел на нее с немым вопросом. Если бы она знала, о чем он хочет спросить! И если бы только отважилась спросить сама…

Губы Рика дрогнули в печальной улыбке и он, погладив ее по щеке, тихо спросил каким-то чужим голосом:

— Что ты со мной делаешь?! Ведь я поклялся, что не допущу этого.

Моника смутилась. Неужели она вынуждает его делать то, чего он не хочет? Она схватилась за вырез платья и попыталась прикрыть наготу. Он положил свои ладони на ее ладони — пальцы скользнули по соскам — и помог поправить платье. А желание в его глазах уступило место грустному сожалению.

Без ленты соски просвечивали сквозь тонкую ткань платья. Рик прикоснулся к ним пальцами и, почувствовав, как они отвечают на ласку, вздохнул. А Моника ощутила, как отвечает его возбужденная плоть.

Рик взял ее за талию, осторожно снял с колен и посадил на диван.

Она окончательно запуталась. Что происходит? Почему он так странно себя ведет? Несмотря на невинность, кое-какой опыт общения с мужским полом у Моники был — изредка она бывала на танцах в соседней школе и ходила в гости к приятелям братьев — и она чувствовала, когда нравится мужчине. А Ричарду она нравится. Так почему же он ее все время отталкивает?!

Может, именно поэтому ее так к нему и тянет? Ричард не такой, как все. Он особенный. Только с ним она чувствует себя сексуальной.

— Мне нужно идти, — сказал Рик. — С вами все в порядке?

Она кивнула.

— Как придете домой, сделайте холодный компресс.

Он улыбнулся и поцеловал ее в щеку. И ушел.

Глава 9

— Арти, ты не в курсе, что происходит на фирме? — спросил Рик по дороге в аэропорт. — Скажи мне, кто сошел с ума: я или все остальные?

— Ясное дело, ты. Черт! Забыл положить трубку и ласты.

— Я положил на дно чемодана, — успокоил его Рик и вырулил машину Микеле на автостраду.

Какое-то время они ехали молча. Рик редко садился за руль и при других обстоятельствах не предложил бы свои услуги Артуру, но ему хотелось поговорить с ним о Монике. Все-таки они родственники, а главное — Артур не разделяет допотопных представлений Микеле о семье.

Однако Рик не спешил начинать разговор: его мучили сомнения. На фирме происходили непонятные вещи. Последние дни он постоянно ловил на себе странные взгляды. Да и отношение к нему со стороны коллег ни с того ни с сего изменилось. Раньше Бруно, свояк Микеле, по утрам, идя из кухни с чашкой кофе, всегда заходил к нему в кабинет поболтать о том о сем. А теперь вдруг перестал. Проходит мимо, да так быстро, словно у него вот-вот начнется деловая встреча. Только никакой встречи у него не назначено. Во всяком случае, последние три года Бруно не слишком напрягается, поскольку по природе своей он сибарит. Однако Рику он нравится.