Ядина
Шрифт:
– Я помогу тебе!
– говорит Прив уже знакомым, монотонным голосом, - только нужно, чтобы Атолка тоже положила свою ладонь на эту ручку.
– Но я же не могу подвести ее к этой ручке, она же без сознания.
– Озабоченно отвечает Ядина, но вдруг что-то придумав, кричит Прив,- толкай диван, на котором она лежит, сюда, к двери! Ой, я же забыла, что ты прозрачная! Ничего не могу сделать! Диван не двигается! Будто прирос к полу!
Девочка почти выбилась из сил, но сдвинула диван лишь на несколько сантиметров.
Все больше и больше впадая в отчаянье, она не замечает, что ее новый брат
– Ядина!
– Удивляется Поль, - ты зачем это делаешь?
– Поль! Как хорошо, что ты пришел. Помоги мне. Я тебе потом все объясню.
Остается две минуты до полуночи, когда, наконец, диван был придвинут, и Поль с Ядиной хотели вместе положить безжизненную ладонь Атолки на дверную ручку.
– Пускай это сделает Поль.
– Прив делает останавливающий жест- Один мальчик уничтожил меня, другой вернет Атолку к жизни.
– Ядина, кто это говорит?
– испуганно вертит головой Поль, для которого Прив невидима.
– Я никого не вижу!
– Сейчас увидишь.
– Отвечает Ядина убежденно.
– Ты только сделай то, что говорит голос. Положи руку Атолки на эту дверную ручку. Вот сюда, поверх ладони, которую ты, наверное, не видишь. Все, часы бьют полночь!
В тот момент, когда часы пробили полночь, в доме что-то взорвалось и упало.
Пришедшие утром рабочие обнаружили, что полностью рухнула одна из полуразрушенных стен чулана, как будто в нее ударила молния. Та самая стена, к которой была прикована Прив.
Но это будет утром. А сейчас, в полночь, Ядина не знает, что ей делать, радоваться или огорчаться. Радоваться ли тому, что Атолка пришла в себя или огорчаться тому, что исчезла Прив.
– Скажи что-нибудь, Атолка!
– просит она робко, сквозь слезы.
– Как ты себя чувствуешь?
– Очень хорошо!
– Отвечает Атолка, слабо улыбнувшись.
– И Прив вместе со мной, тоже хорошо себя чувствует! А ощущаю я себя странно. Нас ведь двое. Но Прив говорит, что это пройдет. Скоро я сама не буду знать, кто я, Прив или Атолка. А где мой Нутик?
Неворона, сидевшая тихо до этого момента, решает, что пришла пора и ей подать свой голос
– Какой Нутик, кто такой Нутик!
– Громко каркает она.
– Что это вообще за имя? То ли дело, Неворона! Неворона любит Атолку! Атолка любит Неворону! Может твой Нутик такое сказать?
– Поль, принеси Нутика, пожалуйста!
– говорит Ядина, подманивая Неворону к себе.
Поль уходит в детскую, а Ядина садится на диван и вдруг начинает плакать.
На шум вбегает Селеста. Встревожено оглядев комнату, она спрашивает
– Ядина, что с Атолкой? Почему ты плачешь?
– Я плачу от радости!
– сквозь слезы отвечает маленькая лекарка.
– Потому что у Поля теперь будет настоящая сестра. И от огорчения. Потому, что в первый раз у меня ничего не получилось с лечением. Это значит, мне действительно пора возвращаться в свой квартал лекарей!
– А кто же спас Атолку?
– Удивленно спрашивает Селеста, обняв вернувшегося с Нутиком Поля
– Она сама себя спасла. А Поль и я ей только помогли.
Наступило утро. Но в старом доме, после бессонной
ночи все спали. Детская, пустовавшая столько времени, была теперь полна милым детским посапыванием.Такую картину и застал Дженри и приехавшие вместе с ним родители Ядины, брат-близнец и лекарь-наставник.
Устав сигналить под окнами спящего дома и побоявшись мести за прерванные воскресный сон, Дженри вспомнил, что у него где-то в бардачке машины завалялся ключ от парадного входа. Ведь когда-то этот дом был и его родным домом.
Поэтому, недолго думая, он открыл дверь и провел своих гостей в гостиную. Но при виде сдвинутой мебели и оплавленной ручки ему стало так тревожно, что он поспешил вместе с новыми друзьями в детскую.
Ядина попросила у Селесты повесить самые плотные шторы, какие только можно найти. И поэтому, несмотря на то, что на улице было солнечное утро, уже почти перешедшее в день, в детской был не просто полумрак, а было очень темно. И дети проспали бы еще долго, если бы брат Ядины не откинул бы штору, пропуская в комнату солнечный свет.
– Вы мне снитесь, да? – Какое-то время Ядина лукаво смотрит сквозь неплотно сомкнутые ресницы, но вдруг резко подскакивает на кровати,-, - лекарь-наставник, вы всегда были в белом халате, а сейчас на вас одежда, которую я никогда не видела. Значит, я не сплю? Мама — это вправду вы? А что с твоими волосами? Вы за мной приехали? Поль, Атолка, вставайте! За мной приехали! Селеста! Селеста!
– Что опять случилось?
– Испуганно спрашивает Селеста, вбегая в детскую, - что-то с Атолкой? Ой, Дженри и… А кто это с тобой?
– Это лекарь-наставник.
– Торжественно представляет приехавших Ядина. – Это- мама с папой. Это мой брат Яд.
– Женьшень!
– Поправляет сестру брат.
– Что?
– Удивленно переспрашивает Ядина
– Меня теперь зовут Женьшень.
– важно отвечает мальчик.
– Я снял приступ удушья у женщины-полицейского. Слышишь звук ее машины? Она сама тебе сейчас все расскажет!
В дом Селесты заходят Виктория Сим и дядя Ядины, Ветер. Становится очень тесно, и все решают перейти из детской в гостиную.
– Вообще-то меня зовут Виктория. Но мальчику нравится называть меня официально, а я и не спорю. А имя ему я выбрала сама! Мне разрешил лекарь-наставник! Корень Женьшень лечит столько болезней.
Дядя Ядины покашливает, чтобы напомнить Виктории о цели своего визита:
– Госпожа-офицер, вы ничего не забыли?
– Я, собственно… - покраснев и откашлявшись, говорит Виктория, - находится ли в этом доме господин Дженри С.?
– Да, вот он, я!
– Испуганно отвечает Благбрань, то есть Дженри, но бросив взгляд на испуганную Селесту, добавляет,-, - не бойся сестренка, я не сделал ничего плохого!
– Дженри С. Я должна арестовать вас по подозрению в похищении Ядины шести лет. Полтора года назад девочка пропала при невыясненных обстоятельствах, - строго говорит Виктория, достав ордер на арест
– Меня никто не похищал, - выскакивает вперед Ядина - Я просто обиделась на маму и ушла из дома. Сама.
– А вот врать плохо!
– Назидательно говорит Ветер.
– Я всегда тебе это говорил! Лжесвидетельство карается…