Янычары

— Канет соме, геро, ванн байтерна… (Прошу прощения, господин, но служба…)*

Небрежным движением Вест подал ему паспорт Уильяма Смаяла.

Придирчиво сверив фотографию с «оригиналом» и аккуратно проверив, не фальшив ли сам документ, лейтенант еще раз козырнул и вернул паспорт владельцу.

— Позвольте поинтересоваться, господин Смаял, откуда так поздно возвращаетесь?

Лингвистический чип провел анализ и провел соответственную настройку. Больше процесс общения для Веста не разделялся на оригинальную звуковую дорожку и подстрочник перевода.

— С прогулки.

— А гуляли, еще раз прошу прощения за любопытство, пешком?

Климук изобразил на лице улыбку и, наклонившись к уху лейтенанта, тихо и как бы смущаясь, произнес:

— Надеюсь на конфиденциальность… Понимаете — тут задето мужское самолюбие. Не хотелось бы… Пойдут слухи. В деловых кругах это может навредить репутации. Но вам, я ведь понимаю — должность обязывает, скажу. Моя машина убежала вместе с дамой.

Офицер спрятал улыбку в усах.

— Надеюсь, господин Смаял, это не доставило вам особых хлопот?

— Можете быть уверенны, господин лейтенант, когда я завтра до нее доберусь, красотка отработает все с избытком. Иначе я потребую такую неустойку, что вся их гребенная фирма перейдет в мою собственность. Знаете, я вообще этих баб не понимаю. За такие деньги еще и капризничать? Тем более, ничего особенного я и не требовал… Вот послушайте…

— Прошу прощения, служба! — офицер с трудом подавил брезгливость, еще раз поднес руку к фуражке и исчез так же тихо, как появился. — Желаю успеха…

И только после того, как офицер отошел от машины, мичман Климук рассмотрел метрах в пяти, перед радиатором джипа, массивные ворота, а по обе стороны дороги — высокие каменные стены. Разведчик империи въезжал в столицу эннэми.

* * *

Стена осталась позади. Под мерное урчание мотора, хотелось расслабиться и вздремнуть, но расслабляться по-прежнему было рановато.

Послушный каждому движению подбородка водитель поворачивал то направо, то налево, пока Вест не углядел сквозь прикрытые веки более-менее пригодное место.

— Тормози. Приехали.

— Вы здесь живете?

Водитель скорее всего спросил просто так, механически, поскольку уже притирал джип к тротуару. Но, как учили в школе, вопросы без ответов застревают в мозгу.

— Нет. Прогуляюсь перед сном…

Вест вынул из кармана третью за сегодня купюру, выбирая на ощупь самую небольшую по размеру. Прикинув, что коль уж бумажки отличаются пропорциями, то параллельно достоинству.

Угадал, поскольку в этот раз на лице полицейского не отразилось особого восхищения, но и разочарования тоже. Вот и славно, нефиг баловать. Чрезмерная щедрость тоже запоминается.

Вест выбрался из машины, захлопнул дверку и чуть-чуть пошатываясь зашагал прямо, с уверенностью человека узревшего цель. И только после того, как ворчание знакомого двигателя окончательно растворилось в городском шуме, Климук остановился и огляделся.

Обычная небольшая, но достаточно ярко освещенная улочка, коих сотни стекается со всей округи к центру города, словно талые ручьи к оврагу. Ничего примечательного или настораживающего.

Вест решил остановиться здесь лишь потому, что, невзирая на поздний час, здесь еще работала кофейня… То есть, было место, где он мог посидеть, собраться с мыслями и решить, как действовать дальше.

В портмоне покойника еще шуршало несколько купюр, и Вест решительно шагнул в дверь заведения. Гулять, так гулять!..

Прямо у входа его перехватил кельнер и, низко кланяясь, — видно заметил на каком транспорте приехал, неприметно и грязновато одетый, поздний посетитель, — провел Веста к свободному столику.

— Что господин желает?

— Для начала один большой кофе, вечернюю газету и двойной коньяк.

— Один момент…

Уютная кофейня утопала в полутьме, и кроме мичмана в ней находились два пожилых беллонца, слишком увлеченных беседой и собственными бокалами, чтобы глазеть по сторонам.

— Прошу, господин, — мигом обернулся кельнер. — Вот ваш заказ.

Ароматный кофе, газета и фужер с алкоголем очутились на столике.

— Прикажете еще что-то подать?

— Наверно, поужинаю… позже. На ваш вкус… Пока, достаточно.

— Приятного вечера, — поклонился официант. — Примите решение, кивнете.

После сумасшедших, фактически на грани физических возможностей человека перегрузок при десантировании, промокшему до нитки и промерзшему до костей, все принесенное, показалось Климуку дарами неба.

Одним глотком он влил в себя содержимое фужера, здешняя двойная порция оказалась по объему чуть больше пятидесяти грамм, и принялся за кофе… Этот напиток приятно отличался объемом в сторону увеличения (в сравнении с наперстком алкоголя) и оказался изумительно вкусным. Вкуснее даже, чем дома. Поэтому, когда взгляду явилось донце чашки даже не испачканное гущей, Вест заказал еще одну порцию. И пока ждал, стал просматривать прессу. Вернее, ту единственную тоненькую газетку с гордым названием «Свободный Мир», которую услужливо положил на стол кельнер, как дополнение к напиткам. А, может, вместо салфеток? Нет, салфетки тоже имелись. Значит — так заведено или оплачено.

Всю передовицу занимала единственная статья, название которой, набранное огромными фиолетовыми буквами, притягивало взгляд монументальной тяжестью. Но не это сейчас интересовало разведчика. И новостям придет черед, только чуть позже. Чтобы попытаться надеть на себя чужую жизнь, желательно хотя бы узнать, в каком отрезке времени она протекает.

Газета оказалась датированной двадцать шестым октябрем одна тысяча двадцать первого года. По календарю принятому в империи эннэми, естественно. И если в кафетериях столицы не принято подавать архивную прессу, то точка привязки по времени есть. Теперь следовало изучить прихваченные документы.

Согласно отметкам в паспорте, Уильяму Смаялу, а теперь и Весту недавно исполнилось двадцать шесть лет и проживал он по улице Непобежденных героев, под номером восемнадцать. Женой и детьми покойник, к счастью, оказался не обременен… Отсутствие в адресном штампе номера квартиры наводило на мысль о наличие в его собственности отдельного строения, а заодно подтверждало принадлежность к зажиточному сословию. Но серебряная каемка на пластиковой карточке уточняла, что семья Смаялов не относится к очень состоятельному сословию, а в лучшем случае владеет небольшой лавкой, таким же кафетерием, парикмахерской или чем-то подобным. Но, как говорится, подобранному на обочине коню в зубы не заглядывают, а в мире, где правят деньги, достаток, пусть и не слишком большой — лучший способ маскировки и возможность для вживания.