Ярче солнца

Иногда он находит работу, и мы остаемся дома одни. Наступает рай. Мы делаем, что хотим, и едим, что хотим. Точнее едим то, что у нас есть. Сегодня Эрл на работе. Ким ест последнюю банку равиоли, а я – упаковку крекеров с горчицей. В коробке, которую оставили те, кто жил здесь до нас, мы нашли несколько книг. Читать я научился по забытым книгам и журналам. И по субтитрам, когда у нас был телевизор. А потом, давным-давно, научил читать Ким. Правда, сегодня я сам ей читаю, пока она не засыпает. Лучи полуденного солнца стелятся по полу и играют огнем в ее волосах. Я съедаю еще несколько крекеров. Слизываю с пальцев горчицу. Праздную короткие периоды нормальной жизни.

Эрла нет, и мы можем спокойно дышать.

Я закрываю глаза и нахожу Датч. Она в парке недалеко от дома. Ездит на велосипеде. С ней девочка, у которой почти такие же рыжие волосы, как у Ким. Свитер на Датч безразмерный и слегка бледнее локонов кофейного цвета. Щеки разрумянились. Она хохочет, когда велосипед чуть не съехал в ручей. Тот самый ручей, в котором она чуть не умерла.

Сейчас Датч нечасто сюда приходит. Зато Дениз, мачеха, с удовольствием таскала ее именно в этот парк, пока Датч не начала ходить в садик.

Помню, как она играет в классики с подругами чуть постарше. Датч всего три. Слишком мало, чтобы играть без присмотра, но Дениз занята – болтает с другими мамами.

Какие-то мальчишки наблюдают за девочками. Помню, что страшно им завидовал. Мальчишки бросаются палками и убегают. Девочки мчатся следом. Дениз кричит на Датч и велит оставаться на глазах. Потом отворачивается и продолжает свой рассказ, не обращая никакого внимания на падчерицу.

На краю зацементированного русла стоит девочка лет тринадцати и подзывает Датч подойти ближе. Дождей было много, поэтому вода в русле поднялась. Течение достаточно сильное, чтобы утопить все, что попадется в лапы неистовой воды.

Девочка продолжает звать Датч. И эта девочка мертвая. Забыв о словах мачехи, Датч идет вперед. У девочки не все в порядке с головой. По глазам вижу. Она напугана и растеряна, но это не дает ей права убивать. Я заранее знаю, когда должно произойти что-то плохое. Наверное, все из-за адского огня внутри меня. Из-за самородной серы в моей крови.

Я встаю между Датч и девочкой-призраком. Расправляю плащ. Мрачно смотрю на Датч, и она начинает пятиться. Глаза огромные, щеки ярко-розовые от холода. Секунду спустя она бросается бегом к мачехе, и та опять на нее орет. За то, что далеко ушла. В этот раз я на стороне дикой суки. Лучше пусть на Датч наорут, чем она умрет.

Я поворачиваюсь к призраку. Девочка достаточно взрослая, чтобы понимать, что именно она пыталась сделать. И наверняка знает, что это неправильно по всем понятиям.

Она зачарованно смотрит на меня. Я снимаю капюшон и уже знаю, что она хочется ко мне прикоснуться. Пальцами. Губами. Но вместо этого я сам прикасаюсь к ней. Беру за горло, подтягиваю ближе и цежу сквозь стиснутые зубы:

– Это мой мир. Еще раз увижу тебя рядом с ней – отправлю туда, где кожа пойдет пузырями, лицо расплавится, и ты будешь целую вечность орать от боли.

Девочка молча открывает рот, кивает и исчезает, как только я ее отпускаю. А я стою и, мягко говоря, удивляюсь, что она послушалась.

Глава 6

Несколько раз я пытаюсь сбежать. Еще до появления Ким, лет в шесть-семь, решаю, что достаточно вырос и смогу жить сам по себе. Но Эрл ставит решетки и заколачивает окна гвоздями, поэтому я никак не могу их открыть. Дверь, когда уходит, он запирает снаружи. Как ни толкаю, дверь не поддается. Думаю, что когда-нибудь стану сильным, выбью окна и голыми руками сломаю решетки. Когда-нибудь.

Приблизительно в это же время я начинаю задумываться, зачем создал себе другой мир. Зачем придумал Датч. Там я могу быть сильным, ловким, могущественным. Как ангел из Библии, которую я украл из номера отеля, куда мы однажды вломились. Или как супергерои из комиксов, которые я нашел в мусорной корзине. Или как Дорожный Бегун [1] из моего любимого мультика.

На самом деле я больше похож на Койота, который вечно все портит из-за собственной неуклюжести. За что бы я ни взялся, ничего не получается. Я и чувствую себя, как тот Койот, когда он падает с обрыва и шлепается на землю в облаке пыли.

1

Хитрый Койот и Дорожный Бегун — два персонажа одноимённой серии короткометражных мультсериалов «Looney Tunes» и «Merrie Melodies».

Но в мире Датч все по-другому. Ее мир яркий, осязаемый, живой. В нем происходят события помимо моей воли. Если бы мог, я заставил бы новую мать Датч полюбить свою падчерицу. И заставил бы Датч полюбить меня. Так что, наверное, это даже хорошо, что я не могу влиять на тот мир. Зато хожу туда, как только появляется шанс. Чтобы почувствовать на лице свет Датч. Увидеть, как сияют ее глаза. Я ложусь на спину, ныряю в ее мир и провожу там по несколько часов за раз. Эрл злится. Велит мне прекращать.

Но он никогда не был в ее мире.

Когда-то я каждый день просил Эрла разрешить мне ходить в школу. Он всегда отказывал. Говорил, мы слишком часто меняем адреса. И это правда. Хотя иногда мне все-таки удается познакомиться с соседскими мальчишками. Одни мне нравятся, другие – нет.

Снова и снова приходится отвоевывать свое место под солнцем. Некоторые девочки втайне хотят со мной поцеловаться. Некоторые мальчики тоже. У девочек постарше на уме не только поцелуи. Их взгляды постоянно направлены на мой рот, плечи, живот. Но старших мальчишек это только бесит, хотя и они украдкой смотрят на меня точно так же, разрываясь между желанием и ненавистью.

В первую драку я ввязался в пять лет. Трое мальчиков из средних классов пытались разбить мне лицо камнем. Главный из них был настоящим извергом. Что, в общем-то, и понятно. Он отправится в ад за то, что застрелит человека в соседней машине перед светофором. Правда, только через несколько лет.

Сама драка длилась недолго. Двое меня держали, а третий, лидер, чтобы хорошенько прицелиться, поднял над головой здоровенный булыжник. Я попал кулаком по одному лицу, локтем – по другому, а потом просто пнул по руке заводилу. Камень выпал и стукнул его голове. На этом все и закончилось. Пацан два дня провалялся в больнице. Мальчишки сказали копам, что я на них напал. Слава богу, мне было пять, а им по одиннадцать-двенадцать. Полиции я сказал, что папы нет дома. И не соврал. Эрл мне не отец. Это я знаю давным-давно. Он прятался в квартире, а я сказал копам, что он пошел в магазин. Пока они говорили с другими родителями, Эрл побросал наши вещи в старый чемодан, а то, что не влезло, – в корзину для белья, и мы смылись. Ни в ту квартиру, ни даже в тот район больше не возвращались.

Квартира, в которой мы сейчас живем, досталась нам только потому, что Эрл всеми правдами и неправдами умаслил домовладелицу. Даже пару раз ходил с ней на свидания. Я слышал, как они занимались сексом. Оба притворялись, будто им хорошо друг с другом, и отношения быстро выдохлись. Зато нам осталась новая светлая квартира со стиралкой и сушилкой. Сушилка стоит сверху на стиральной машине и не работает, но это мелочи. Я рад уже тому, что есть стиралка. Раньше, чтобы постирать, приходилось куда-то идти.