Ярослав Мудрый

Значительно лучше сохранились фрески с изображением женщин из семьи Ярослава. Здесь мы видим четыре фигуры в рост, в разнообразных одеждах, с индивидуальными чертами лиц.

На стенах башен художник, отступив от религиозных сюжетов, запечатлел светскую жизнь. В одной из башен изображена императорская ложа, в которой сидит император в нимбе, придворные, процессия с охраной и др. Фрески с изображением императора, придворных и т. п. могли быть навеяны жизнью византийского двора.

Но особенно интересны многочисленные очень реалистические изображения бытовых сценок, близкие к нравам киевского княжеского дома. В северо-западной башне изображена охота на медведя, на другом рисунке – фигура сидящего музыканта со смычковым инструментом. Ряд фресок: «Человек ведет на поводу верблюда», «Борьба ряженых», «Стреляющий из лука», «Скоморохи», «Кулачный бой», «Акробаты». Здесь же и уже упоминавшееся изображение борьбы Ярослава с медведем. Фрески знакомят нас со многими сторонами жизни киевского общества.

Вслед за киевской Софией на берегах Волхова в Новгороде тоже строится Софийский собор.

Новгородскую Софию строили быстрее киевской (1045–1050 гг.). В композиционном плане это огромное пятинефное крестово-купольное сооружение, хоры, занимающие боковые нефы и западную стену, двухэтажные закрытые боковые галереи с арками.

Однако новгородская София имеет и свои особенности. Вместо многокупольной пирамидальной громады киевской Софии здесь 5 куполов, сгруппированных в центре. Мощные наружные лопатки на гладких стенах из плинфа, цемянки и камня подчеркивают внутреннюю, конструктивную часть собора. Глубокие, длинные проемы окон в сочетании с гладкими стенами и лопатками делают храм как бы еще выше, монолитнее. Три апсиды в алтарной части заканчиваются купольным перекрытием. Двускатные перекрытия чередуются с цилиндрическими сводами, выступают по краям фасада в виде фронтончиков. На восточной стороне цилиндрические четвертные своды сделаны в виде полузакомар.

Законченный лаконичный архитектурный образ новгородской Софии послужил образцом для последующих новгородских построек.

В отличие от киевской Софии в новгородском храме нет богатейших мозаик, мрамора, шифера. Внутреннее убранство соответствует простым, строгим формам объема.

Фресковая роспись собора создавалась не сразу, а постепенно. Законченный в 1050 г., собор стал расписываться только в начале следующего столетия.

Можно предположить, что Ярослав и его супруга Ингигерд (Ирина) часто посещали Новгород и следили за строительством храма. Следует заметить, что новгородская София, в отличие от киевской, не подвергалась перестройке и сохранила свой первозданный вид.

Построили Софийский собор и в Полоцке. Это произошло при детях Ярослава. Это пятинефный храм с тремя апсидами и семью куполами, в основном повторявший архитектурные особенности Софии Киевской.

Софийский храм в Киеве, как только был закончен, стал митрополичим кафедральным собором. Митрополит Илларион, который видел этот храм, писал: «Он [Ярослав] неоконченное тобою [Владимиром] окончил, как Соломон предприятия Давидовы, создал дом Божий, великий и святой, в честь Его Премудрости на освящение твоему граду и украсил его всякими украшениями: золотом, серебром, драгоценными камнями, дорогими сосудами, так что церковь сия заслужила удивление и славу у всех окружных народов и не найдется подобной ей во всей полуношной стране от востока до запада». На протяжении нескольких веков София Киевская являлась центром общерусской митрополии, средоточием политической и культурной жизни страны. Здесь «ставили» на великое княжение и принимали послов, происходили соборы русских епископов, правили молебны в честь блистательных побед русских дружин над половцами и приносили присягу верности. Нередко София оказывалась в центре острой социальной борьбы; на ее дворе собирались веча, выливавшиеся в народные восстания против князей и бояр. При Софийском соборе был построен митрополичий дом, в котором постоянно проживали русские митрополиты. Резиденция киевских митрополитов была ограждена мощной каменной стеной. В этой стене находились ворота, через которые можно было проехать к центральному, западному, входу в Софию Киевскую. Площадь митрополичьего двора достигала 3,5 га. О значительных его размерах говорит, например, летопись под 1147 г., сообщая, что во дворе Софии собралось вече, в котором участвовало множество киевлян.

Вслед за Софийским собором Ярослав воздвиг каменную церковь на Золотых воротах, находившихся на запад от собора. Эта церковь поставлена была на главных городских воротах в честь Благовещения Пресвятой Богородицы. Илларион в своем «Слове о законе и благодати», говоря о Ярославе, сообщает следующее: «Он и славный город твой [Владимира] Киев обложил величием, как венцем, и предал народ твой и город святой всеславной скорой Помощнице христиан Богородице, которой создал и церковь на великих вратах в честь первого праздника Господня – святого Благовещения, так что приветствие архангела Деве можно приложить и к сему городу Деве сказано было: «Радуйся, благодатная, Господь с Тобою». А граду можно сказать: “Радуйся, благоверный граде, Господь с тобою”».

В последующие годы, уже после сооружения Софии Киевской и церкви на Золотых воротах, Ярослав в Киеве строит еще две каменные церкви. Одна строится на запад от Софийского собора по направлению к Золотым воротам, это храм святого Георгия Победоносца. Древние сказания открывают интересные сведения о строительстве церкви Святого Георгия. «Когда ее начали строить, то немного было делателей. Увидев это, Ярослав призвал тиуна и спросил: «Почему мало трудящихся у церкви?» Тиун отвечал: «Так как дело властельское (т. е. сооружается на средства князя), то люди боятся, чтобы за труд они не были лишены платы». Тогда князь сказал: «Если так, я сотворю вот что», – и повелел возить куны (деньги) на телегах под своды Золотых ворот и объявить на торгу людям, чтобы каждый брал себе за труд по ногате (примерно по 12 копеек серебром) на день. И явилось множество делателей, и церковь вскоре была окончена. Освещение ее совершено в 26-й день ноября митрополитом Илларионом. И сотворил в ней великий князь настолование новопоставляемым епископам, а день освещения ее заповедал во всей Руси праздновать ежегодно в честь святого великомученика Георгия Победоносца». Другая церковь сооружалась южнее Софии и носила имя святой Ирины, покровительницы жены Ярослава (при церквях Св. Георгия и Св. Ирины были основаны и монастыри). Не перечисляя других церквей, построенных во время правления Ярослава, летописец замечает: «И ины церкви ставляше по градом и по местам… и радовашеся Ярослав, видя множество церквей…»

Киев в Древней Руси по количеству построек занимал одно из ведущих мест. Великокняжеский двор, дворы князей и бояр, построенные в основном из дерева, поражали своим величием и красотой. Уже Титмар Мерзебургский называет Киев «большим городом», в котором «находится более 400 церквей и 8 рынков», а Адам Бременский именует его «соперником константинопольского скипетра, одним из великолепнейших украшений Греции (т. е. Руси). По сообщению северо-восточной летописи, в 1124 г. в Киеве одних церквей сгорело около шестисот. М. С. Грушевский считал это значительным преувеличением. По его подсчетам, в это время в Киеве и его окрестностях имелось около 30 церквей и один рынок на Подоле. Но как бы там ни было, мы не можем отрицать, что Киев во времена Ярослава превращается в огромный город большой державы. Здесь можно было встретить поляков и венгров, чехов и немцев, греков и хазар, евреев и армян, англосаксов и шведов, норвежцев и датчан.

У подножия горы над Днепром раскинулось Подолье (Подол), торговая и промышленная часть города. Открытая с севера, она была защищена палисадом – «столпьем», которое шло от гор до Днепра. С верхним городом Подолье сообщалось Боричевым узвозом и другим более отлогим спуском под горою Уздыхальницею. На Подоле проживало основное посадское население города. Жили простые люди в полуземляночных или срубных домах. В жилище устанавливалась топившаяся по-черному куполообразная глинобитная печь. Деревянные, срубные жилища преобладали в Киеве, Новгороде и других городах.

На Подоле находилась главная пристань Киева. Сюда, как и в Новгород, приходили корабли с иноземными товарами. Здесь можно было встретить купцов из различных стран Европы и Азии. Русские долбленые ладьи (выдолбленные из бревна, они могли поднимать десятки людей и много груза) везли товары – лес, пеньку, меха, продукты земледелия, мед, воск – из различных районов Руси. Небольшие струги с их небольшой осадкой могли отлично перевозить людей и грузы по мелководью через отмели и перекаты. (На наличие разнообразных судов на Руси указывает и «Русская правда».) Иностранцы привозили ткани, пряности, вина, изделия ремесленников.

На рынках шла бойкая торговля, происходил обмен товарами. Возможно, в этот период основным эквивалентом обмена на Руси становятся металлические, золотые и серебряные монеты. Первоначальной формой денег в Древней Руси были скот и меха. Скот (кожаные деньги), куны (мех куницы) и более мелкие единицы в виде «резаны», «ногаты», «белки» и др. являлись основными измерителями ценности в древней торговле. Но летописи и «Русская правда» уже говорят о скоте и о кунах как о металлических деньгах, лишь сохранивших старое название меховых денег, на которые идет счет при товарообмене, которыми платится дань, взимаются штрафы.

Металлическое денежное обращение сначала распространяется в виде пользования слитками (по весу). В этот период серебро как металлические весовые деньги в слитках конкурирует с кунами как меховыми деньгами. Попытки начать чеканить металлические деньги впервые предпринимаются еще при Владимире, когда стали чеканиться по арабской системе серебряные и золотые монеты. Это продолжалось и при Ярославе. Однако отсутствие на территории Руси того времени разведанных залежей серебра и золота заставляло для этой цели использовать иностранные деньги. Это было невыгодно и неудобно. Поэтому металлическая денежная единица в то время не получила широкого распространения во внутреннем обороте.