Ярость

– Если больше вопросов нет, давайте перейдем к заключительной части нашего мероприятия, – продолжал я. – Кто знает, каким будет последний акт сегодняшнего представления? Давайте подумаем вместе.

Молчание. Я боялся, что ответа не будет. Все мы настолько заморожены, загнаны в привычную колею, что сложно ожидать, будто за один день все изменится. Когда пятилетнему ребенку больно, он поднимает шум на весь свет. В десять лет он тихо всхлипывает. А когда вам исполняется лет пятнадцать, вы привыкаете зажимать себе рот руками, чтобы никто не слышал ни звука, и кричите безмолвно. Вы истекаете кровью, но этого никто не видит. Вы привыкаете к отравленным плодам, растущим на дереве вашей боли. И так всю жизнь: издержки западного воспитания.

И тут Пиг Пэн оторвал взгляд от своего карандаша. Он оскалился и поднял руку. В пальцах другой руки он по-прежнему сжимал карандаш Би-Боп. После того, как первый человек решился, остальным стало легче.

Следующей подняла руку Сюзан Брукс. Затем несколько человек одновременно: Сандра, Грейс Стэннор, Ирма Бейтц. Корки. Дон. Пэт. Сара Пастерн. Некоторые улыбались, на лицах других было строгое, почти торжественное выражение. Тенис. Нэнси Каски. Дик Кин и Майк Гэвин, звезды нашей футбольной команды. Джордж и Харман, партнеры по шахматам. Мелвин Томас. Энн Лески… В результате все ребята подняли руки. Все, кроме одного.

Я указал на Кэрол Гренджер. Можно было подумать, что она станет испытывать затруднение с выражением этой мысли, с тем, чтобы позволить себе говорить. Но она с легкостью, как девчонка, скидывающая платье, когда пикник в лесу приближается к завершению, встала и произнесла:

– Мы должны помочь, – на секунду она призадумалась, проведя пальцем по губам и сморщив лоб. – Мы должны помочь Теду осознать, что он не прав.

Мне понравилась форма, в которую она облекла это предложение.

– Спасибо, Кэрол, – произнес я.

Она покраснела.

Я взглянул на Теда, который уже вернулся из своих грез в настоящее время. Он по-прежнему смотрел на меня вызывающе, но теперь с легкой долей смущения.

– Думаю, – продолжал я, – лучше всего, если я буду чем-то вроде судьи и прокурора в одном лице. Каждый из вас может быть свидетелем. А ты, Тед, обвиняемым.

Тед расхохотался.

– О, Боже, – произнес он сквозь смех. – Чарли. За кого ты себя принимаешь? Ты же совсем спятил.

– Имеете ли Вы что-нибудь сказать в свою защиту?

– Со мной у тебя не пройдут эти дешевые трюки, Чарли. Здесь я ничего говорить не буду. Я приберегу свои слова до того момента, когда мы выйдем отсюда.

Он обвел глазами класс:

– И мне будет, что сказать.

– Ты знаешь, что случается с предателями, Рокко, – произнес я голосом Джимми Кагней. Затем резко вскинул пистолет, прицелился ему в голову и вскрикнул:

«Паф!»

От неожиданности Тед дернулся.

Энн Лески весело рассмеялась.

– Заткнись! – заорал на нее Тед.

– Почему ты предлагаешь мне заткнуться, – спросила Энн. – Чего ты боишься?

– Что…?

У Теда отвисла челюсть, а глаза, похоже, готовы были вылезти на лоб. В этот момент мне стало жаль его. Говорят, когда-то змей искушал Еву, предлагая ей яблоко. Интересно, что бы он стал делать, если бы его вынудили сожрать яблоко самому?

Тед приподнялся с места, голос его дрожал:

– Что я? Что я?

Он указал на Энн дрожащим пальцем.

– Тупица чертова! У него пистолет! Он безумен! Он убил уже двоих людей! Он держит нас здесь!

– Если кого и держит, то не меня, – возразила Ирма. – Я преспокойно могла уйти.

– Мы узнали много нового о себе, Тед, – холодно произнесла Сюзанн. – Не думаю, что тебе стоило бы продолжать замыкаться в себе, демонстрируя окружающим свое превосходство. Может, то, что происходит сейчас – самый значительный опыт в нашей жизни.

– Он убийца, – продолжал Тед. – Он уже убил двоих. И это не игрушки. Эти люди не встанут, чтобы пойти за кулисы и смыть грим. Они действительно мертвы. Он действительно убил их.

– Убийца душ! – вдруг прошипел Пиг Пэн.

– Что ты о себе вообразил, недоносок? – обратился к Теду Дик Кин. – Сегодня всплыла кое-какая грязь из твоей паршивой личной жизни, кое-какие маленькие тайны, так? Ты же не думал, что кто-нибудь узнает, что ты трахнул Сандру? Или насчет твоей матери. Ты же не предполагал, что это всплывет. Ты считаешь себя чем-то вроде рыцаря на белом коне. А я скажу, кто ты на самом деле.

И Дик сказал. И присутствие юных девушек не остановило его.

– Свидетель! Свидетель! – весело воскликнула Грейс, поднимая руку. – Даю показания. Тед Джонс покупает журналы с девочками. Я лично видела его за этим занятием.

– Неплохо, Тед, – произнес Харман, улыбаясь.

– А еще был командиром скаутов, – печально промолвил Пэт.

Тед был похож сейчас на медведя, которого потехи ради деревенские жители привязали к столбу на площади. Он затравленно оглядывался и наконец закричал:

– Я не мастурбирую!

– Конечно, все верят, – кивнул Корки.

– И в постели он ведет себя, как говнюк, могу спорить, – сказала Сильвия, поворачиваясь к Сандре. – Так ведь?

– Ну, не знаю, как в постели, – задумчиво ответила Сандра, – мы ведь делали это в машине. И так быстро, что я ничего не запомнила…

– Вот-вот, это я и подразумевала.

– Прекрасно, – произнес Тед. На лбу его выступил пот. Он встал.

– Я ухожу. Вы все помешались. Я скажу им… – Он остановился и добавил вдруг с трогательной непоследовательностью:

– Я никогда не имел в виду того, что сказал о моей маме.

Он сделал глубокий вдох и продолжал:

– Ты можешь застрелить меня, Чарли. Но остановить меня ты не сможешь. Я ухожу.

Я поставил пистолет на предохранитель и ответил:

– Стрелять в тебя никто не собирается. Но позволь напомнить, Тед, что ты не выполнил свои обязанности подсудимого.

– Тоже верно, – согласился Дик и прежде, чем Тед подошел к двери, обогнал его и преградил ему путь. На лице Теда появилось выражение крайнего недоумения.