Яртур

Глава 10 Заговор

Княжич Ратмир возвращался из Асгарда в Расену в очень скверном расположении духа. Вопреки мнению, сложившемуся о нем среди ближников Родегаста, глупцом он не был. Скорее уж его можно было назвать недотепой. Ну не дали боги человеку удачи, что тут поделаешь. Вроде бы все правильно делал Ратмир, но получалось как-то невпопад. Даже с женитьбой ему не повезло. Казалось бы, взял девушку из хорошего рода, с большим приданым, ан нет – порченой она оказалась. И теперь Ратмир сам не знал, кого в этом винить, то ли саму Злату, то ли коварного Яртура, то ли своего старшего брата Родегаста, который сосватал ему княжну, отлично зная о конфузе, с ней приключившемся. Возможно, Ратмир смирился бы с неизбежным, если бы княжна Злата повинилась перед мужем и заслужила его расположение лаской и угодливым обращением. Но ничего подобного! Дочь князя Велемудра считала себя кругом правой и если порой снисходила к желаниям мужа, то делала это с ленцой и неохотою. Дочь она ему, правда, родила, но с сыном почему-то не торопилась. А ведь этот мальчик должен был наследовать не только Ратмиру, но и, возможно, Родегасту. Ибо у нынешнего владыки Асгарда и Асии наследников мужского пола не было. Что, конечно же, не могло не тревожить не только бояр, но и простых обывателей. Появление в Расене княжны Лели не на шутку встревожило Ратмира. Если дочь князя Авсеня родит Родегасту сына, то о княжиче Ратмире никто уже больше не вспомнит, и ему придется доживать свою жизнь в полном забвении. Правда, все еще может измениться, если княгиня Злата поторопится с наследником. В конце концов, на носу война, страшная и кровопролитная, чреватая потерями. Князь Родегаст может пасть либо на поле брани, либо от руки наемного убийцы раньше, чем Леля забеременеет от него. И вот тогда пробьет час Ратмира…

Своими мыслями княжич не делился ни с кем. Хотя были люди, которые не только догадывались о страстях, обуревавших наследника асгардского стола, но и всячески разжигали в нем жажду власти. Одним из таких доброхотов княжича Ратмира был парсский маг Сардар, обладавший мощным даром предвидения. Это он напророчил Ратмиру великую судьбу. И он же предсказал, что путь к этому величию будет извилистым и кровавым.

Княжич Ратмир, в отличие от Родегаста, Асгард не любил. Замок, построенный в незапамятные времена, подавлял его своим величием. А потому Ратмир предпочитал жить в Расене, подальше от строгих глаз старшего брата. Здесь, в Расене, у него был чудесный дворец с прудом и садом, доставшийся ему в наследство от матери. Дворец был расположен вдали от Торговой площади с ее вечным шумом и гамом и нравился Ратмиру гораздо больше подаренного отцом мрачного замка Морт, расположенного почти на самой границе между Асией и Себерией. В Морте княжич бывал лишь изредка, предпочитая жизнь в стольном граде скучному прозябанию в горных ущельях.

Шумная Расена словно бы не заметила княжича Ратмира, смурным гавраном проехавшего по ее улицам. Возможно, виной тому был его вороной конь и темно-коричневый цвет кафтана. Возможно – малая свита, всего лишь в пять мечников. Но, так или иначе, никто из асов и не подумал поприветствовать законного наследника князя Родегаста и, очень может быть, своего будущего владыку. Солнце уже клонилось к закату, но вблизи Торговой площади народу толклось с избытком. Узкие улочки Расены тоже не пустовали. Асы, всегда отличавшиеся беспокойным нравом и неистребимым любопытством, в этот раз были еще и растревожены слухами о предстоящей войне, а потому и не спешили под крыши своих многоярусных каменных домов. В довершение всех бед, на княжича Ратмира сверху плеснули помоями, и ему чудом удалось спасти свой кафтан от чужого непотребства. Мечники, сопровождавшие князя, разразились отборной бранью, чем, однако, нисколько не смутили краснощекую молодку, пялившуюся на них из окна.

– Вот стерва! – выразил общее мнение мечник Кроат и погрозил глупой бабе кулаком.

Княжич Ратмир скрипнул зубами и ткнул вороного пяткой в бок. Жеребец всхрапнул, но ход не ускорил, уж слишком тесна была эта улочка для скорого конского маха. Более ничего существенного не случилось, но Ратмир въезжал в ворота собственного дома в большой обиде и на весь мир, и на жену Злату, которая не спешила с крыльца навстречу мужу, как это делали все добропорядочные женщины, а прохлаждалась где-то на пуховиках.

– Где княгиня? – рявкнул Ратмир на подскочившего холопа.

– В беседке у пруда, – испуганно отозвался тот. – Кормит лебедей.

Княжич спешился и в раздражении швырнул поводья нерасторопному конюху. Гневался он на Злату, а удар плетью пришелся по холопу. Но тут уж как кому повезет. Не лезь хозяину под горячую руку. Увы, и во дворце Ратмир не обрел покоя. Сначала метался по парадному залу, потом вроде бы ушел в ложницу, но и там надолго не задержался. Прошел было на женскую половину, дабы поговорить с женой, но Злата еще не вернулась, и княжич направил стопы в сад, спустившись с заднего крыльца прямо к беседке, скрытой от посторонних глаз густыми зарослями. Из беседки доносился мужской голос. Как только Ратмир это осознал, он замер на месте как вкопанный. До беседки ему оставалось пройти всего несколько шагов, но, похоже, именно эти шаги могли оказаться едва ли не самыми важными в его жизни. У княжича появилась возможность, уличив жену в измене, избавиться от нее уже навсегда. Ратмир на всякий случай проверил, как вынимается из ножен меч. Коварный соблазнитель мог прийти в чужой сад вооруженным и тем доставить хозяину много хлопот.

– Ты должна свести меня с княгиней Ладой, – произнес мужской голос.

– Как же я смогу тебя с ней свести, если ее держат в Асгарде за высокими стенами, – сердито отозвалась Злата.

– В таком случае попробуй поговорить с Лелей.

– А разве она в Расене?

– Да. Приехала вчера вечером.

– Хорошо. Я встречусь с Лелей, но не думаю, что ей удастся сделать больше, чем мне. Княгиню стерегут сотни глаз.

Видимо, Ратмир случайно задел ножнами куст, послышался хруст, а следом из беседки донесся испуганный голос женщины:

– Кто здесь?

Стоять истуканом на тропинке в создавшейся ситуации было глупо, а потому Ратмир ринулся к беседке с обнаженным мечом в руке и с твердым намерением покарать своего обидчика. Увы, в беседке он обнаружил только княгиню Злату, растерянно взирающую на разъяренного мужа.

– Что ты здесь делаешь? – вскричал Ратмир.

– Кормлю лебедя, – кивнула Злата на пруд, где действительно плавала, горделиво выгнув шею, белая птица.

– А мужчина? – Ратмир растерянно огляделся по сторонам, но, увы, ничего подозрительного не обнаружил.

– Ты о чем? – презрительно фыркнула Злата и, подобрав подол сарафана, покинула беседку.

Княжич Ратмир почувствовал себя дураком. По всему выходило, что мужской голос ему просто почудился. Ведь не мог же его обладатель испариться за те несколько мгновений, пока княжич бежал до беседки. Ратмир попытался припомнить подслушанный разговор, но, видимо, гнев настолько затуманил его разум, что слова, прозвучавшие из беседки, вылетели у него из головы. Кажется, речь шла о Леле. Той самой княжне, появление которой могло разрушить будущее Ратмира. Он много думал о ней весь сегодняшний вечер, вот ему и померещилось, что кто-то вслух произнес ее имя. Придя к такому очевидному выводу, княжич вздохнул с облегчением. А со Златой следовало помириться. Возможно, даже попросить у нее прощения. В конце концов, глупо спрашивать с жены за причуды мужа, явно хватившего лишку за пиршественным столом.

К сожалению, княгиня Злата, обиженная несправедливым подозрением, закрылась в своей ложнице и не стала слушать оправдания мужа. Ратмиру ничего другого не оставалось, как удалиться в собственные покои и провести там ночь в раздумьях и беспокойном сне.

Утром, к немалому удивлению Ратмира, Злата сама пошла на мировую и даже не стала пенять мужу за вчерашнюю грубость. Княжич, удивленный и обрадованный столь разумным поведением жены, с удовольствием внимал ее речам.

– Сегодня утром у нас был посланец от князя Волоха, – сообщила разомлевшему мужу Злата. – Князь Себерии зовет нас в гости.

– Вот как? – удивился Ратмир. – Но я ведь виделся с ним вчера в Асгарде.

– И что с того? – повела пухлыми плечами Злата. – Почему бы тебе не повидаться с умным и любезным князем еще раз?

Княжич Ратмир не нашел, что возразить своей жене-разумнице, а потому и пробурчал себе под нос что-то нечленораздельное. Это бормотание можно было воспринимать и как согласие, и как отказ. Дабы слегка расшевелить сонного мужа, Злата навалилась грудями на его плечи. Тяжесть оказалась для Ратмира почти непомерной, и он невольно поник в своем кресле. К сожалению, распрямиться в это утро княжичу так и не удалось. Все его старания удовлетворить жену, взалкавшую любви, пошли прахом. Случилось это далеко не в первый раз, и Ратмир испытал чувство неловкости, ставшее уже, к сожалению, вполне привычным.

– Не твоя вина, – утешила его Злата. – Не ты заслужил проклятье Слепого Бера, а твой брат Родегаст.

– А ты уверена, что все это из-за проклятья?

– Уверена, – сказала Злата. – И после смерти Родегаста оно рассыплется прахом.

– Но ведь дочь ты мне родила? – с подозрением покосился на жену Ратмир.

– Так ведь и у Родегаста есть дочь Олена, – возразила Злата. – А запрет распространяется только на сыновей. Ты ведь хочешь сына?

– Хочу, – крякнул с досады Ратмир.