Яртур

– За это я выпью, – сказал княжич Смага. – Весть того стоит. Ну, старейшины, за князя Родегаста, его будущего наследника и за нашу общую победу.

И тут же среди всеобщего ликования и братания как гром среди ясного неба ударила весть: княжич Яртур с многотысячным войском пересек границу Асии. Положа руку на сердце, весть эту ждали, но ждали так долго, что многим уже надоело гадать – будет война или не будет. А тут все сразу встрепенулись, засуетились, потянулись к рассолу, дабы окончательно в себя прийти и уже на трезвую голову принять, возможно, самое важное в своей жизни решение. Надо отдать должное племенным вождям, слабых духом среди них практически не нашлось. Как дружно сидели все эти дни за столом, так же дружно и в поход собрались. Многих обнадежила благая весть, пришедшая из покоев княгини Лели. Ну не может такого быть, чтобы Перун, поддержавший князя Родегаста на брачном ложе, вдруг оставил бы его на поле битвы.

– Помяните мое слово, – бодро заявил князь Волох, – не пройдет и десяти дней, как вновь сядем за столы, дабы отпраздновать нашу победу.

И хотя многие еще не отошли от затянувшегося свадебного пира, пророчество князя Себерии было встречено гулом одобрения. И, надо признать, уверенность вождей в победе основывалась не на пустом месте. Еще никому и никогда, во всяком случае в последние лет сто, не удавалось собрать под своей рукой такую силу. Если верить княжичу Хорсу, быстро пересчитавшему силы защитников Асии, то в окрестностях Расены собралось войско в сто тридцать тысяч человек. Правда, князей слегка смущало то обстоятельство, что о рати княжича Яртура не было известно практически ничего. То есть рать-то, конечно, была, но дозорным асам никак не удавалось определить ее численность. Одни называли цифру в сто тысяч, другие и вовсе в семьдесят тысяч. Ну а когда объединенная рать под командованием князя Родегаста миновала половину пути, вдруг стало известно, что волкодлаки, примкнувшие было к Яртуру, изменили ему и переметнулись на сторону Асгарда. Весть, что и говори, была обнадеживающей, но особенной радости среди князей она не вызвала. Волкодлаки славились своим коварством, и многие старейшины предпочли бы вообще с ними не связываться. Тем не менее воеводу волкодлаков Стемира в стане Родегаста встретили с большим почетом и определили ему место в ближнем кругу. Все же пять тысяч опытных воинов – это немалое подспорье в грядущей битве. Боярин Бутуй, утративший за время похода изрядную долю жизнелюбия, собственными ушами слышал рассказ Стемира о рати княжича Яртура. Если верить воеводе волкодлаков, то основу войска внука рахмана Коломана составляли беры во главе с воеводой Глобой и биармцы боярина Невзора. Кроме того, к Яртуру примкнули двадцать тысяч конных орланов, горевших желанием отомстить за князя Ария и княгиню Ладу. Дружина друдов во главе с Шемякичем насчитывала пять тысяч человек. Эти были особенно опасны, ибо могли внезапно появиться в тылу у противника и нанести ему неожиданный удар. Были в войске Яртура и псиглавцы, числом около десяти тысяч. Псиглавцы сражались только пешими, ибо кони просто не подпускали к себе подобных уродов. Зато доспехам и оружию этих полулюдей могли бы позавидовать витязи Асгарда. Собственно, застарелая вражда к псиглавцам и заставила волкодлаков переметнуться к Родегасту.

– А сколько грифонов в войске Яртура? – спросил царь Аркасай.

– Не более трех десятков, – охотно откликнулся Стемир. – Держат их вдали от войска, дабы они не пугали быков и лошадей.

От воеводы волкодлаков князья наконец узнали численность войска, противостоящего им. У Яртура было тридцать тысяч конников и шестьдесят тысяч пехотинцев. Сила, конечно, немалая, но не запредельная.

– А навьи, вампиры и прочая нечисть? – вспомнил вдруг о важном боярин Бутуй, чем слегка подпортил благостное настроение присутствующих.

– Даже и не скажу, – покачал головой воевода. – Сам я их не видел. Поскольку беры, туры и орланы навий близко к себе не подпускают. Зато я видел человека, который этой нечистью управляет. Весенем его зовут. По виду и не скажешь, что из навий. Человек как человек, а нутро гнилое.

Положим, и про волкодлака Стемира никто из князей, находившихся в данную минуту в шатре Родегаста, доброго слова не сказал бы. Хотя если брать только внешность, то мало кто мог сравниться с вождем волкодлаков статью и лицом. Иному и в голову не придет, что перед ним оборотень. Ан нет, стоит только этому молодцу через пень перекувыркнуться, всем сразу станет ясной его истинная волчья суть. Но так или иначе, а многие князья и бояре после этого разговора воспрянули духом. Яртурова рать, поначалу казавшаяся многим неисчислимой, на поверку уступала войску объединившихся князей едва ли не на треть. При таком раскладе можно было воевать, и воевать с большим успехом.

Глава 2 Битва

Проводив князей, Родегаст задержал в шатре ближних бояр, среди коих Бутуй занимал далеко не последнее место. Доверие к нему владыки Асгарда стало едва ли не безграничным. Правда, сам Бутуй испытывал по этому поводу скорее неловкость, чем радость. Как ни крути, а виноват он был перед князем. Но ведь и боярина можно понять. Скажи он Родегасту всю правду – не сносить бы ему головы.

– О женках хочу с вами поговорить, бояре, – вздохнул князь Родегаст и глянул при этом почему-то на боярина Бутуя. А у того сердце в пятки ушло. Ударило вдруг Бутую в голову, что Родегаст спрос ему задумал учинить. Но, как вскоре выяснилось, князь думал сейчас совсем о другом. – Много их в нашем стане трется. А ратники тому и рады. Поняли, о чем я?

– Не совсем, – ответил за всех боярин Влад, растерянно разводя руками.

– Среди этих женок могут оказаться и навьи, и вампирши, засланные к нам Весенем, – пояснил свою мысль Родегаст. – И если они простого мечника испортят, то это еще полбеды, а вот если соблазнят боярина или князя…

Бутуй даже крякнул от такой перспективы, чем сразу же привлек к себе внимание владыки Асгарда:

– Вот ты, Бутуй, этим и займешься. Опыта по части женщин тебе не занимать. Сумеешь отличить порченую от непорченой.

– Так может, прогнать всех женщин из стана, – предложил воевода Удо, – и дело к стороне.

– Мечники не согласятся, – покачал головой боярин Влад. – Многие считают, что перед большой битвой надо натешиться, может быть, в последний раз.

Боярин Бутуй поручением князя был озадачен. Сам он пока крепился, но среди князей и воевод немало было таких, кои уже по нескольку женок сменили за время похода. И ничего с этим поделать было нельзя – обычай. Тут боярин Влад прав. В иные времена количество женщин в обозе наступающего войска едва ли не равнялось количеству ратников. К счастью, те времена уже прошли, но и сейчас потаскух в стане союзных князей хватало. По прикидкам Бутуя, число их переваливало за пять тысяч. Ну и как прикажете среди этого моря грудей и бедер найти навий и вампирш. Боярин было сунулся за советом к волхвам Перуна, но почтенные старцы одарили его столь возмущенными взглядами, что у Бутуя мгновенно пропала охота разговаривать с ними на столь щекотливую тему. Хотя могли бы, кажется, войти в положение озабоченного человека. А кому еще, скажите на милость, бороться с нечистой силой, как ни божьим ближникам, которые навий должны за версту чуять?

– Нет, – огорчил Бутуя князь Себерии Волох. – Не учуют. Волхвы уже давно отринули от себя все мирские заботы.

– И что же делать теперь? – растерялся боярин. – Ведь не только мечников, но и князей могут попортить.

– Дам я тебе доброго советчика, Бутуй, – усмехнулся Волох и кивнул на боярина Ерменя: – Лучшего знатока навий и вампирш тебе во всем стане не найти. Биармец – ведун высокого ранга посвящения, но до возраста волхва ему еще далеко.

У боярина Бутуя были все основания не доверять Ерменю, но только не в данном случае. По слухам, вампирши и навьи частенько наведывались в города и веси Себерии и Биармии, поэтому тамошние ведуны должны были иметь навык борьбы с ними. А в Асии до сей поры о навьях и помину не было. О Расене и Асгарде и говорить нечего. Слуги Вия просто боялись приближаться к замку, построенному самим Перуном.

– Перво-наперво раскинь мозгами, боярин, – подхватил Ермень под руку Бутуя и повел его мимо шатров, раскинувшихся на огромном поле. – Какую женщину ты хотел бы видеть на своем ложе?

– Соблазнительную, – вздохнул Бутуй.

– Вот, – ткнул пальцем в усыпанное звездами небо Ермень. – То есть грудастую, широкозадую, ликом приятную и свеженькую, как утренняя росинка.

– Пожалуй, – согласился Бутуй.

– И много ты таких в нашем стане видел?

– Какие тут росинки, – засмеялся асский боярин. – Сплошные потаскухи.

– Вот тебе, Бутуй, первый признак, по которому ты можешь отличить навью и вампиршу от обыкновенной потаскухи, – серьезно сказал Ермень.

– Но ведь есть и вурдалачки, которые, по слухам, красотой не блещут.

– Вурдалачек можешь отбросить сразу, боярин, – возразил биармец. – Они – исключительно на любителя. Ни один уважающий себя мечник на них не польстится.

– А как навью от вампирши отличить?

– Навьи, как правило, белокуры и бледнолицы и выглядят, как невинные девушки в первую брачную ночь. После встречи с ними человек не сразу замечает перемены, в нем происходящие. Об окружающих и говорить нечего. Но постепенно его связь с Навьим миром становится все крепче, и в какой-то миг он преображается, не только внутренне, но и внешне.

– Это каким же образом? – не понял Бутуй.

– Всяко бывает, – поморщился Ермень. – Иные смотрятся монстрами, иные писаными красавцами, но все мужчины, соблазненные навьями, становятся рабами Вия и действуют по его указке.

– А вампирши?

– Эти смуглолицы и черноволосы, уверены в себе. Льнут большей частью к сладострастникам. Кто раз переспал с вампиршами, тот уже от них не отвяжется до самой смерти. Ну а после смерти у таких блудодеев одна дорога – в Навью рать. По слухам, они сами становятся вампирами, и удержать их в могиле может только осиновый кол.