Ящер 3

На сей раз уже Гленда удерживает меня от атаки на жирного сукина сына, крепко ухватывая за руку и медленно, со значением покачивая головой.

– Он этого не стоит, – тихо говорит она. – Не сейчас.

У Гленды уходит всего несколько мгновений на то, чтобы полностью одеться и собраться с мыслями. Талларико уже не уделяет нам никакого внимания, склоняясь над столом и перекладывая туда-сюда какие-то бумажки.

– Спасибо вам за гостеприимство, – не без сарказма говорит Гленда. – У вас просто прелестный дом.

– Такси тебе внизу вызовут, – бормочет Эдди и пренебрежительно машет рукой. Похоже, этот жест является фирменным знаком семьи Талларико. Гленда быстро меня обнимает и чмокает в щеку.

– Я позвоню тебе, как только найду место, – говорит она. – Не выключай мобильник.

Я по-прежнему хочу все исправить, хочу сказать Гленде, чтобы она осталась, чтобы она подождала меня на дамбе, но я крепко прикован к Талларико. Те же самые силы, что отправили меня в Майами, держат меня внутри этого дома, и я ничего не могу с этим поделать. Гленда уже за дверью и спускается по лестнице, и я остаюсь в кабинете наедине с Эдди Талларико.

– Ну что… – говорю я, не слишком уверенный, с чего мне начать или чем кончить. – Это все? Мы с этим разделались?

Он вдруг перестает возиться с бумагами на столе и поднимает на меня мохнатые брови.

– Думаешь, я неправильно поступил?

– Думаю, это была подлая трусость, – говорю я ему. Над моим языком семья Талларико все же не властна.

Я ожидал всплеска ярости, но Эдди лишь пожимает плечами.

– Ты не отсюда, ты просто не врубаешься. Нельзя доверять никому, кроме чуваков из своего вида. Особенно гадрам.

– По-моему, это просто паранойя. Талларико опять пожимает плечами:

– Я жив. И я чертовски устал. Ты собираешься торчать здесь и всю ночь меня доставать – или ты намерен делать свою работу?

Вообще-то прямо сейчас я не то чтобы в настроении делать мою так называемую работу – о том, является ли исполнение роли стриптизера моей настоящей работой, я тоже прямо сейчас спорить не собираюсь, – зато я определенно испытываю побуждение проводить с Талларико ровно столько времени, сколько необходимо. И ни секундой больше.

– Вы хотите, чтобы я нашел Хагстрема? – спрашиваю я.

– Мы платим тебе за то, чтобы твои глаза и уши постоянно были открыты.

– Они открыты.

– Да не здесь, – вздыхает Эдди. – В общем, вали отсюда. Вон. Поговори с парнями внизу, они скажут тебе, с чего начать.

И с этими словами он снова принимается за свое. В глазах у гангстера лихорадочный блеск, руки в темпе перекладывают бумажки с места на место. Не очень похоже, что Эдди уделяет документам хоть мало-мальское внимание. Мне становится интересно, написано ли там что-нибудь вообще. И даже если написано, умеет ли он читать. Внизу пестрая компания бандитов по-прежнему окружает телевизор, наблюдая за какой-то эротической комедией. Каждые секунд десять из группы вылетает несколько смешков. Я приближаюсь к тому мужичку, который ранее удостоил меня кивка, надеясь, что он будет так любезен и даст мне пару-другую ценных директив. Не могу понять, исходит запах сыра и старых носков от него самого или от миски с начосом, которую он держит на коленях.

– Привет, – говорю я, вплывая в его поле зрения. – Я Винсент.

– Шерман, – отзывается мужичок. Когда он делает движение, чтобы пожать мне руку, смрад острого лимбургского сыра не первой свежести становится еще сильнее. Возможно, у парня инфекция в ароматических железах. Что ж, случается и с лучшими из нас. Говорят, именно поэтому Льюиса и Кларка послали на запад – на востоке их вони уже никто не мог выносить. – Садись, бери кусочек.

– Пожалуй, в другой раз. Эдди говорит, вы можете сказать мне, где найти Нелли Хагстрема.

Из телевизионного динамика выскакивает новая концовка сального анекдота, и Шерман выпускает из себя несколько смешков, для довершения эффекта пару раз хлопая своего соседа по спине. Затем он отклоняется назад и едва не опрокидывается на ковер, прежде чем снова выпрямиться.

– Послушайте, я просто хочу знать, где они ошиваются…

– «Морская хибара», – хрипит Шерман. – Ресторан на Бискайском бульваре. Пусть Рауль тебя туда отвезет.

– Рауль уехал, – вмешивается другой бандит. – Типа минут десять назад.

– Тогда ладно, – говорю я. – Я вызову такси.

– На здоровье, – благословляет меня мой новый приятель. – Телефон на кухне. – Он дергает большим пальцем себе за плечо, и я направляюсь туда по гостиной.

Но тут Шерман вдруг меня зовет, и я останавливаюсь.

– Эй, погоди секунду. – Я послушно разворачиваюсь и снова ступаю на грязный ковер. – Вернись…

– Что-то еще? – спрашиваю я.

– Угу, – говорит Шерман, кивая головой в сторону прямоугольной фигульки в каких-то пяти футах от него. – Ты мне пульт не передашь? Терпеть это придурочное шоу не могу.

«Морская хибара». У нас в Лос-Анджелесе тоже есть заведения с подобными названиями. Однако там мы всегда знаем, что это шутка.

Чучела акул развешаны по стенам, стеклянные глаза бывших хищников буквально умоляют посетителей положить конец их страданиям. «Упакуй меня в ящик, отвези на свалку или хотя бы повесь в какой-нибудь более-менее пристойной гостиной, – говорят они. – Пристрой где угодно, только не здесь». Все без толку – это китчевый уголок, и именно здесь место потомкам героини «Челюстей». Витые раковины нанизаны на рыболовные лески и развешаны под потолком, опускаясь оттуда, чтобы раздражать более высоких клиентов и вызывать комплекс неполноценности у малых детей. Вход украшает неизбежная занавеска из нанизанных на тонкие веревки мелких ракушек – явно возврат к представлению какого-то паршивого мореплавателя о стиле семидесятых.

Но первое, что я замечаю, отваживаясь зайти в «Морскую хибару», это запах. Вся эта рыба жутко воняет. Черт возьми, меньше чем в миле отсюда Атлантический океан – можно было бы предположить, что, когда последний улов начинает тухнуть, местной обслуге не составляет труда сгонять до берега, малость помахать там острогой и обзавестись свежей рыбой. Увы, этим заведением, похоже, владеют млекопитающие – и вони они не чуют до самого перехода от салями к сальмонелле.

Другая река запаха, что течет мимо моих ноздрей, более мне знакома: сосна, осеннее утро. Здесь точно должны быть диносы. Мимо бронзовой черепахи я прохожу дальше по ресторану – к бару в задней его части, где у деревянной стойки горбится немало посетителей. Над стойкой висит целый ряд телевизоров. Все они настроены на какую-то игру «Марлинс», но их никто не смотрит. Неплохо было бы для разнообразия малость здесь пообщаться.

– Вечер добрый, – говорю я бармену. – Пожалуй, я бы не прочь…

– Тсс, – шипит он.

– Тсс?

– Тсс.

Итак, это тихий и молчаливый бар. Очень даже понимаю. Пытаясь прикинуть, как мне заказать здесь газировки, я припоминаю самые основы языка глухонемых, но тут до меня вдруг доходит, что не все пришли в «Морскую хибару» дать отдых своим голосовым связкам. Один голос возвышается над общим безмолвием – этот сильный, командный тон для меня одновременно и нов, и знаком.