Ящик Пандоры

Миссис Браун упоминала название улицы, где поселилась Пандора, но я не запомнил. Знал только, что это где-то в Голливуде. Я остановил такси и спросил водителя, как добраться до Голливуда. Он объяснял мне дорогу, округлив глаза — видимо, решил, что я приехал поглазеть на кинозвезд.

Когда я увидел Голливуд, то не поверил своим глазам — неужели со всего мира приезжают люди, чтобы посмотреть на это? Никогда в жизни не видел столь отвратительного места. Повсюду кучи мусора, кругом обшарпанные заколоченные постройки, толпы бомжей, и чуть ли не в каждом доме порномагазин. Такого безобразия у нас в Палм-Спрингс не допустили бы никогда.

Последним пунктом моего путешествия стал «Китайский театр Граумана», где на цементной площадке перед входом оставляют следы все кинозвезды. Большинство имен почти ничего мне не говорили, но потом я увидел отпечаток маленькой туфельки на шпильке, оставленный Мэрилин Монро. Я всегда очень ее любил.

Когда я шел обратно к мотоциклу, я вспомнил — Свитсер, так называется улица, где живет Пандора. Я заехал на заправку и попросил у них справочник. Нужной улицы я там не нашел и спросил у служащего. Он посмотрел на меня, как на полного придурка. Выяснилось, что эта улица находится в Западном Голливуде и называется Свитзер, через «з».

Я поехал туда. Я твердил себе, что я не стану заходить к Пандоре, а просто проедусь и посмотрю, что это за улица.

Я нашел улицу и несколько раз проехал из конца в конец. Это оказался приятный старый район с кирпичными оштукатуренными домами. Конечно, он знавал лучшие времена, но выглядел очень прилично и приятно. Я легко мог представить людей, которые живут здесь. Но Пандору я не увидел.

И тут я вдруг почувствовал, как мне это необходимо. На меня навалилась такая тоска, что мне стало больно. Вся гордость куда-то улетучилась. Я не мог смириться с тем, что нахожусь буквально в двух шагах от Пандоры, но не встречусь с ней.

Я позвонил миссис Браун по сотовому и попросил адрес Пандоры. Я не стал говорить, откуда звоню. Получив адрес, я сразу поехал туда. Но чем ближе я подъезжал к ее дому, тем больше сбавлял скорость.

Когда мы были детьми, я часто проделывал такое — кружил вокруг ее дома, надеясь наткнуться на нее как бы случайно. Если она встречала меня, я всегда мог сказать, что приехал посмотреть на самолеты. Но сейчас у меня нет никакого предлога. Я не мог ничего придумать, кроме того, что было на самом деле.

Я нашел ее дом и оставил мотоцикл на обочине. Несколько минут я ждал, надеясь, что она выйдет из дома и наша встреча окажется непринужденной. Но никто не появился, и мне ничего не оставалось, как идти к двери.

Там было много кнопок и табличек с именами. Среди них, под номером 3, я увидел маленькую наклейку с надписью «П. Браун». За свою жизнь я столько раз видел это «П. Браун» — на листе с диктантом в шестом классе, в обратном адресе на рождественских открытках, на воротничке физкультурной формы. И теперь это имя здесь, в совершенно незнакомом, чужом для меня мире. От этого хотелось плакать.

Я простоял у двери очень долго, но так и не нашел в себе сил нажать кнопку звонка. Что, если она дома? Как я объясню свое присутствие здесь, под каким предлогом заявлюсь к ней в дом?

В конце концов я развернулся и пошел прочь. Я пообещал себе, что обязательно вернусь сюда, но только в следующий раз все сделаю как надо. Позвоню Пандоре заранее, скажу, что еду в Лос-Анджелес, купить кое-какие компьютерные программы, и приглашу ее куда-нибудь на ланч или в кино. Я был полон решимости, и это дало мне силы дойти до мотоцикла и двинуться в обратный путь в Палм-Спрингс. Однако где-то у Сан-Бернардино все мои планы показались мне совершенно бессмысленными, и я понял, что никогда больше не приеду в Лос-Анджелес.

С того дня мысль о том, что Пандора действительно уехала и больше не вернется, стала для меня привычной. Я начал налаживать собственную жизнь, что-то в ней изменил, где-то продвинулся. Я даже несколько раз встречался с девушками, правда, эти встречи каждый раз устраивали мои приятели, Том или Бобби. Может, поэтому ничего толком не выходило. Зато я по уши загрузил себя работой, справедливо полагая, что хоть здесь что-то зависит от меня.

Иногда я все-таки ловил себя на мыслях о Пандоре. Мне часто снился сон, будто я еду вниз на эскалаторе в торговом центре и вижу ее на соседнем эскалаторе, идущем вверх. Я зову ее, машу ей рукой, но она не замечает, не слышит меня. Тут не надо быть психоаналитиком, чтобы объяснить этот сон, а также все сны, где мы с Пандорой занимались любовью у ручья.

Двадцать пятого октября был ее день рождения. Мне хотелось как-то отметить его, не переходя никаких границ. Я купил ей в подарок кактус «бобровый хвост» и отправил его по почте вместе с запиской «На случай, если вдруг ты затоскуешь по дому». В ответ она написала, что ей очень понравился подарок. И ни слова о тоске по дому.

Я продолжал время от времени навещать ее родителей и каждый раз выслушивал очередную историю про ее нового клиента или новую успешную сделку. Они все время твердили, что она без ума от своей работы и от Лос-Анджелеса. Что ж, повторял я себе, очень рад за нее.

Я знал, что Пандора собирается приехать домой на День благодарения, и решил, что в этот раз должен ее увидеть. Можно просто зайти к ним вечером, когда вся семья будет в сборе, и таким образом избежать неловкой ситуации.

У нас гостила Джанин с двухлетним сыном, и я провел с ними все утро. С гордостью начинающего дяди возил коляску с племянником по всей округе и получал от этого огромное удовольствие. А потом, после праздничного обеда, отправился в Чиа-плейс.

Миссис Браун сказала мне, что мы с Пандорой разминулись.

— Она ушла минут пятнадцать назад, со своей подругой из агентства. Но они скоро вернутся, я уверена. Подожди-ка ты их тут, съешь кусок тыквенного пирога.

Ну уж нет. Я слишком долго ждал встречи с Пандорой и совсем не так представлял себе, как это произойдет. Я решительно отказался от предложения:

— Ничего страшного, просто скажите ей, что я заходил.

Весь вечер я просидел дома в ожидании звонка, но телефон молчал.

И все-таки я увидел ее в те выходные. В воскресенье утром я заехал на Палм-Каньон-драйв, купить газету, и увидел, как Пандора переходит улицу, направляясь в «Старбакс».

Она здорово изменилась с тех пор, как уехала из Палм-Спрингс. У нее теперь совсем другие волосы — стрижка почти до плеч, отдельные пряди выкрашены в более темный оттенок. Выглядело сногсшибательно, но это уже не ее волосы. И одежда у нее другая, которой раньше я на ней не видел. Вероятно, в Лос-Анджелесе она много ходила по магазинам. И вообще, она выглядела как туристка, богатая туристка, снизошедшая до посещения нашего маленького городка.

Пандору сопровождала ее подруга с работы. Наверное, многие назвали бы ее красивой, но мне она не понравилась. Все в ней выглядело неестественным — макияж, прическа, походка, все казалось надуманным, выставленным напоказ. Ее самоуверенность мне претила. Мужики от нее глаз не могли оторвать, и она явно это знала.