Яйца раздора

Аллочка тоже не сидела у стенки и танцевала то с Кутузовым, то со Степкой, то еще с кем-то.

От меня же не отставал Климов. Он приглашал меня на каждый танец и при этом так крепко и нахально обнимал, что в результате я была просто вынуждена сказать, что устала и хочу отдохнуть.

Слава Богу, потом его зачем-то позвал Борька, и он на некоторое время исчез из гостиной.

К нам подошел Димка.

— А вы почему не танцуете? Ты почему не приглашаешь даму? — попенял он деду Фире и, обхватив меня за талию, повел на танцевальный пятачок.

Мы стали медленно раскачиваться между столиками и периодически сталкиваться с другими парами.

Было довольно душно и тесно — кают-компания явно не была рассчитана на танцевальные вечера.

Слава Богу, вскоре кому-то пришла в голову идея выйти на свежий воздух, и мы всей компанией передислоцировались на открытую палубу. Здесь было просторно и обдувал прохладный ветерок. Из динамиков лилась приятная музыка, и мы продолжали в обнимку топтаться на одном месте.

— У тебя когда отпуск заканчивается? — спросила я.

— Через неделю.

— Опять в Африку поедешь? Не надоела тебе жара?

— Надоела. И жара, и Африка. — Димка помолчал, а потом вдруг спросил: — А ты, говорят, замуж собиралась?

Я вздохнула. Чего это он про мое замужество вдруг вспомнил? То, что я собиралась замуж, в принципе ни для кого не являлось секретом и уж тем более для Димки, которого именно по этой причине и вызвали из Алжира в Москву.

То есть вызвали его не потому, что я собиралась замуж, а как раз наоборот — потому что передумала. А после того, как передумала, впала в тоску-печаль. И родственники, озабоченные моим душевным состоянием, решили отправить меня для развлечения в морской круиз вокруг Европы, а для компании снарядили вместе со мной Димку.

Странно только, что до сих пор он ни разу не спросил меня об этом. Все-таки не чужие люди, мог бы и поинтересоваться моей личной жизнью. Или это у него сверхделикатность такая?

— Собиралась да не собралась, — ответила я.

— Отчего же? — Димка вопросительно поднял бровь. — Не сошлись характерами, что ли?

Я грустно кивнула.

— Не совпали точки зрения на один и тот же вопрос.

Если честно, то говорить на эту тему мне совершенно не хотелось. Не хотелось об этом даже вспоминать. Потому что, когда я начинаю вспоминать прошлое и думать о том, правильно ли я тогда поступила, отказавшись от большой любви с большими привилегиями, или нет, то у меня всякий раз надолго портится настроение. А зачем мне это надо? Все равно к прошлому возврата уже нет. Что сделано, то сделано. Так что лучше об этом и не думать.

Димка крутнул меня в такт музыке.

— А я всегда говорил, что у тебя скверный характер, — сказал он. — Сама не знаешь, чего хочешь. То с первым мужем развелась непонятно почему, потом еще три раза замуж собиралась — не собралась, теперь вот опять... — Димка неодобрительно покачал головой. Да кто вообще тебя, такую сквалыгу, может вытерпеть? Никто... разве что я.

Димка улыбнулся и снова сильно крутнул меня в танце. Однако это уже было прямое оскорбление.

— Это что же такое? — возмутилась я. — Ты бы, знаешь ли, выбирал выражения. Что значит сквалыга?

Я сделала попытку отпихнуть Димку от себя и вырваться из его объятий. Но не тут-то было. Он еще крепче ухватился за мою талию и миролюбиво произнес:

— Ну ладно-ладно, пошутил я. Хороший у тебя характер. Не дергайся.

Но я все равно продолжала вырываться.

— Не хочу больше танцевать, — сказала я. — Отпусти меня.

Димка разжал объятия, но руку мою не отпустил.

— Не хочешь танцевать, пойдем просто так погуляем, на луну посмотрим. Ты ведь, кажется, любишь на луну смотреть? — Димка ехидно улыбнулся, явно на что-то намекая, и, взяв меня под руку, потянул в сторону кормы.

Мы прошлись немного в одну сторону, потом в другую и снова оказались на прежнем месте.

— Да где ж здесь гулять-то, господи? — недовольно проворчала я. — Это ж тебе не океанский лайнер.

Димка посмотрел на меня сверху вниз и ухмыльнулся.

— Вот я и говорю, что характер у тебя сквалыжный, — сказал он и сразу же на всякий случай еще крепче сжал мою руку. Думал, наверно, что я тут же начну вырываться. Но я не вырывалась.

— Родственников не выбирают, — сказала я. — Терпи то, что есть.

— А я и не жалуюсь. Мне, между прочим, всегда нравились девушки с характером.

Я закатила глаза к небу. Уж про что, про что, а про Димкиных девушек я все знаю наизусть. И в свое время, когда я еще училась в школе, а Димка был уже студентом, много слез я пролила из-за этих его девушек, будь они неладны.

Впрочем, они-то как раз были ни при чем. Это я была тайно влюблена в Димку, а он об этом, естественно, ничего не знал. Он дарил мне кукол, помогал делать уроки, чинил велосипед, а по вечерам уходил на свидания с этими своими «характерными» девушками. А я сидела дома и горестно лила слезы.

А потом Димка женился, а потом я подросла и тоже вышла замуж.

Потом Димка развелся, и я развелась.

Правда, никакой связи между нашими разводами не было. Просто Димкина жена не захотела делить с мужем его кочевую жизнь мостостроителя, а мы со Степкиным отцом — Лаврушиным Михаилом Александровичем просто так разошлись. Ну в смысле разошлись совсем по другим причинам.

Мы снова не спеша побрели вдоль борта яхты.

Над рекой стелился туман, от воды порядком тянуло сыростью, и мне в моем полуголом вечернем платье стало уже холодновато.

Я зябко передернула плечами.

— Сырость какая на реке, — сказала я. — А днем было так солнечно, жарко...

Димка сдернул с себя болтавшийся у него на шее тонкий шерстяной джемпер, однако вместо того, чтобы элегантно набросить его мне на плечи, взял и просто натянул его на меня как мешок. Джемпер повис на мне почти до колен. Несмотря на то, что я не маленького роста, но до Димкиных почти двух метров мне, естественно, далеко. Поэтому выглядела я в таком прикиде наверняка комично. Но все равно это было очень кстати.

Засунув руки поглубже в рукава, я с благодарностью кивнула.

— Спасибо.

— На здоровье. — Димка обнял меня за плечи, и мы побрели по палубе дальше.

Мимо нас таким же прогулочным шагом продефилировали Соламатины. После душной кают-компании им, видно, тоже захотелось подышать перед сном свежим воздухом.

— Спать еще не собираетесь? — спросил, поравнявшись с нами, профессор.

Я неопределенно пожала плечами.

— А мы вот уже отправляемся на боковую. Да, Женюра? — Он нежно обнял свою стокилограммовую половину и чмокнул ее в щеку. — Спать страшно хочется.