Яйца раздора

Мы разом повскакивали с мест и кинулись вон из каюты. Где убили? Кого? Никто ничего не мог понять.

А по коридору нам навстречу шли доктор Никольский с женой Ириной Михайловной. Похоже, они направлялись на открытую палубу загорать.

— Что случилось? — спросил Владимир Сергеевич, на которого впопыхах налетел Степка. — Куда вы несетесь?

Он окинул взглядом нашу компанию, и его профессиональный глаз тут же выхватил из толпы трясущуюся, как в лихорадке, тетю Марго.

Страх настолько исказил лицо бедной женщины, что ее трудно было узнать.

Впрочем, возможно, это было из-за черной туши, которую Марго размазала вместе со слезами по своим щекам, и теперь та стекала на лацканы красивого серого пиджака.

Увидев такое безобразие, я инстинктивно подняла руку и стерла черные дорожки с ее лица. Но та не обратила на меня никакого внимания.

«А пиджак теперь уже наверняка будет безнадежно испорчен, — с сожалением подумала я. — А жалко. Красивая была вещь».

Тетю Марго, однако, ее внешний вид абсолютно не интересовал. Более того, вместо того, чтобы аккуратно промокнуть чем-нибудь, хотя бы просто рукой, слезы на щеках и вообще стараться смотреть куда-нибудь вверх, чтобы они не вытекали с такой скоростью и не смывали с ресниц тушь, она взяла да и вытерла кулаком левый глаз. В результате тушь с него вообще слезла и еще больше размазалась по лицу. Просто ужас какой-то. Ей следовало немедленно пойти и умыться.

— Так что случилось, Марго? — нарочито спокойным, но твердым голосом спросил Владимир Сергеевич. — Почему ты дрожишь?

Он взял ее за руку, точнее, за запястье (наверно, заодно решил и пульс пощупать) и, похлопав другой рукой по кисти, стал изображать из себя доброго доктора Айболита.

— Успокойся, дорогая, — приговаривал он, озабоченно оглядываясь по сторонам, — и расскажи нам поскорее, что случилось. И хватит уже плакать.

Он похлопывал и похлопывал ее по руке, а она все плакала и плакала и ничего толком не могла объяснить, а только мычала что-то нечленораздельное.

Короче, Айболит из доктора Никольского получился никакой, и, поняв это, Владимир Сергеевич поменял тактику. Он взял да и хлопнул Маргариту Николаевну по щеке. Та только головой дернула, но плакать сразу же перестала. Теперь она начала икать.

— Там-ик, — она указала рукой в конец коридора, — Алик.

Маргарита Николаевна одной рукой ухватилась за горло, а другой прикрыла рот.

— Что? — не понял Владимир Сергеевич. — Что ты сказала?

Но Марго опять вошла в глубокий ступор и выходить из него, кажется, не собиралась, а ударить ее во второй раз Владимир Сергеевич не решился.

— Я что-то не понял, — сказал он и повернулся к нам. — Что она сказала?

— Что-то про Алика и Тамика, — подсказала я и посмотрела на бывшую кондраковскую жену. — Правильно я говорю, тетя Марго?

Но та, слава богу, наконец отмерла и энергично замотала головой.

— Не-ик, — запротестовала она, — Алик... — и снова закрыла ладонью рот.

«Тьфу, ты, господи боже мой, — мысленно плюнула я. — Хрен редьки не слаще. То Тамик с Аликом, теперь Алик с Неиком...»

— Да она просто икает, — сказал Климов. — Дайте ей прийти в себя, — и быстро пошел по коридору в ту сторону, куда указывала Марго. Мы поспешили за ним.

В конце коридора, куда мы пришли, оказывается, была еще одна лестница, ведущая вниз в трюм, как бы запасная, а может быть, для команды корабля. Я про нее даже и не знала вовсе. Мы-то пользовались главной лестницей, которая располагалась посередине коридора и была более широкой и не такой крутой.

Климов первым вошел в проем и прежде, чем начать спускаться, сначала перегнулся через перила и посмотрел вниз.

— О черт! —донеслось до нас. — Да что же это такое?!

Я топталась позади всех и за спинами мужчин ничего не видела, что происходит на лестнице.

Я попыталась просунуться с одной стороны, потом с другой, но у меня ничего не получалось. И тогда я дернула за рукав сына.

— Степанчик, что там происходит? — спросила я. — Я ничего не вижу.

— Я тоже, — ответил Степка и попытался протиснуться чуть вперед.

— Но ты же на полголовы меня выше. Как ты можешь не видеть?

— Могу. Потому что у меня глаза, а не перископы, — прошипел Степка. — И перестань толкаться.

Он попытался протиснуться еще немного вперед, но тут в проеме двери появился Климов, и все тут же подались назад.

— Что там, Игорь? — первым спросил Борька.

— Что?! — Это уже выдохнули хором мы.

Климов окинул нас растерянным взглядом. Первый раз я видела у него такие глаза. Обычно он смотрит на всех уверенно, чуть насмешливо и так, как будто бы все про всех знает. Тут же всю его уверенность, как корова языком слизала.

— Там, кажется, ваша аспирантка... — Он посмотрел на отца и снова скрылся на лестнице.

— Кто?! Алла?!

Отец опрометью кинулся вслед за Борькиным телохранителем, но тот сразу же его осадил.

— Осторожнее, Викентий Павлович! Здесь очень крутая лестница. Шею можно сломать, как нечего делать.

И тут снизу до нас донеслись чьи-то испуганные голоса. Наверно, кто-то из корабельной команды появился. Кричали что-то неразборчивое и, кажется, звали на помощь.

А мы вместо того, чтобы прийти им на помощь, суетливо толпились возле узкой лестницы, толкались и только мешали друг другу. И поскольку я стояла в самом конце этой толпы, до меня очередь дошла бы не скоро, а ждать уже просто нервов не хватало.

И тогда я сообразила, что в трюм можно спуститься и по главной лестнице, и это будет, пожалуй, даже быстрее, чем ждать своей очереди, стоя здесь позади всех.

Я развернулась и ринулась назад по коридору. Но оказалось, что не одна я такая умная. Впереди меня уже бежали Димка и Степка. И когда только они успели мимо меня прошмыгнуть?

За одно мгновение мы слетели вниз по лестнице, пронеслись по коридору до конца и... уперлись в глухую стену. Очевидно, вторая лестница вовсе не соединяла коридоры спальных этажей, то есть верхней палубы и трюма, а была предназначена для каких-то иных целей. Скорее всего ею пользовалась команда, и она вела в рабочие помещения.

— Назад! — скомандовал Димка, и мы снова побежали на верхнюю палубу, только теперь уже в обратном порядке.

Первой теперь бежала я, за мной — Степка, а последним несся Димка.

— Интересно, — пыхтел он сзади, — куда же ведет эта лестница?

Мне это тоже было интересно.

Обратно на верхний этаж мы прибежали как раз вовремя. Все уже благополучно спустились по лестнице, и она была свободна. Я тут же хотела было ринуться вниз, но Димка меня остановил и чуть ли не за шкирку оттащил от перил.