Язык ада.
Шрифт:
ВТОРАЯ ЧАСТЬ
ИНОСТРАННЫЙ ЯЗЫК
Родной язык — его не существует. Мы рождаемся с неизвестным языком. Остальное — лишь медленный перевод.
IX
На нижнем этаже располагались различные помещения, предназначенные для многочисленной прислуги, хотя отелю еще ни разу не удалось набрать полный штат. В одну из этих комнат, № 77, отнесли завернутое в покрывало тело Валнера и
10
У. Драго — вымышленная личность, якобы описавшая Вавилонское столпотворение.
Появился одетый в костюм и при галстуке администратор гостиницы по имени Рауач — его я до сих пор не встречал, — демонстрируя всем своим видом отчаяние и одновременно решимость навести порядок. Он прибежал в отель на ночь глядя, чтобы отдать необходимые распоряжения и утвердить свою невиновность.
— Гостиница не несет никакой ответственности. Все прибывшие были предупреждены об опасности в случае перехода в недостроенное здание.
Двое полицейских прибыли на джипе: комиссар Порто-Сфинкса, Гимар, и медлительный толстый сержант. Сержанту поручили сделать фотографии до начала осмотра мокрого тела. Я наблюдал за ним; сразу было понятно, что он не привык обращаться с трупами. Он несколько раз сфотографировал тело, стараясь держаться от него как можно дальше.
— Подойди ближе, парень, — приказал Гимар тихим голосом. — Мне нужен труп, а не пейзаж.
Мы все, приглашенные на конгресс и ставшие зрителями этой драмы, собрались в баре, тогда как все остальные — комиссар, Рауач, врач, которого разбудили среди ночи, чтобы выписать свидетельство о смерти, — были ее действующими лицами. Осознавая свою роль, они разговаривали слишком громко, но при этом старались сохранить конфиденциальность, прибегая к специфическим выражениям и недомолвкам. Мы следили за каждым их шагом, стараясь разобраться в этих обрывках бессвязной информации.
— Мне нужен список фамилий и номеров, занятых приезжими, — сказал комиссар консьержу. — Кто нашел труп?
Химена уснула в одном из кресел в холле. Чтобы привести ее в чувство, ее отпаивали коньяком, но явно переборщили с дозой.
Анна разбудила ее, встряхнув сперва осторожно, а потом достаточно энергично. Химена взглянула на комиссара и фамильярно с ним поздоровалась. Он спросил о ее дяде, о матери и о каких-то других родственниках и, покончив с семьей, о мертвеце.
— Я искала Валнера повсюду.
— Зачем ты его искала?
— Мне поручили подготовить репортаж о конгрессе. Консьерж мне сказал, что он видел, как Валнер поднялся по лестнице. Я постучалась к нему в номер, но там никого не было. Я услышала шаги по лестнице, выглянула в дверной проем и увидела мужчину, который поднимался вверх. Мне показалось, что это был Валнер в своей голубой куртке. Он поднялся на пятый этаж.
— Там никто не живет. Номера для постояльцев — только до третьего этажа, — вмешался Рауач.
Комиссар с неудовольствием посмотрел на него.
— Я поднялась на верхний этаж. Поискала в коридоре, но его нигде не было. Меня отвлек шум, стук открытого окна. Потом я услышала его голос и подумала, что он меня увидел и зовет. Голос доносился сверху.
— На каком языке?
— Это не были ни английский, ни французский, ни какой-то другой
знакомый мне язык.— А не было слышно никакого другого голоса?
— Нет. Я пошла на его голос и увидела открытую дверь, ведущую в разрушенную часть гостиницы.
— Она не разрушена, — вмешался Рауач. — Она недостроена.
— Я поднялась на террасу. Но еще до того, как я вошла, я услышала звук удара. Я побежала по террасе, выглянула через решетку потолка и увидела внизу Валнера.
— Ты не слышала его крик, когда он падал?
— Я не слышала ничего.
— Еще кто-нибудь был на террасе?
Взволнованная девушка отрицательно покачала головой. Кун приблизился к группе.
— Комиссар, я хочу, чтобы вы знали, что с Валнером никто не враждовал. Мне бы очень не хотелось, чтобы подозрение пало на кого-нибудь из моих гостей.
— До понедельника судьи не будет. И пока он не даст соответствующего разрешения, никто не может покинуть Порто-Сфинкс.
— Даже иностранцы?
— Иностранцы — в первую очередь. — Комиссар приблизился к Куну. — Валнер разговаривал на языке, который девушке не знаком. С кем он мог разговаривать? Есть здесь немцы или русские?
— Нет. Одна итальянка, двое французов, один американец… Но они все говорят на испанском. Возможно, что Валнер разговаривал сам с собой.
— На чужом языке?
Кун рассказал ему об одержимости Валнера идеей о языках небожителей. Он начал было объяснять подробнее, но комиссар прервал его:
— В своем выступлении он произнес хотя бы одно слово на этом языке?
— Заклинание, как стать невидимкой, и еще одно — как вернуться в прежнее состояние.
— И он вернулся? — спросил комиссар. — Или стал невидимкой?
— Я могу дать вам стенограмму конференции, — сказал Кун с недовольным видом.
— Ее заберет судья, чтобы с ней ознакомиться. Жалко, что девушка так и не определила, что это был за язык, на котором говорил Валнер, прежде чем прыгнул… или лучше: прежде чем ангелы ему сказали, чтобы он прыгнул в пустоту. В прошлом году, в начале зимы, хозяин одного маленького отеля — рядом с портом — убил свою жену молотком, который купил в тот же день. Он утверждал, что ему приказали ее убить — голос из печки. Меня больше всего поразило, что у него в доме было много инструментов, в частности — множество молотков, но голос ему приказал, чтобы он специально купил самый большой и самый дорогой молоток.
Гимар надел пальто.
— Вы уходите, комиссар?
— А кто-нибудь тут торопится меня спровадить? Рауач, вы хотите, чтобы я ушел? Я уйду, но сначала я пройдусь по пятому этажу.
— Я тоже ухожу, комиссар, — сказал врач.
— Что вы напишете в свидетельстве?
— Он погиб от удара в результате падения. Нет никаких ранений или следов нанесенных ему ударов.
— Если я встречу кого-нибудь из его близких, что мне им сказать? — спросил Кун.
— Ему сделают вскрытие в городе и, конечно, потребуется несколько дней, прежде чем тело вернут родным, — ответил Гимар. — Это не в моей компетенции.
В два часа ночи Гимар и второй полицейский уехали, а мы собрались на легкий ужин. Все старались делать вид, что смерть Валнера лишила нас аппетита. Мы начали с холодной телятины, разрезанной на маленькие куски, и быстро разделались со всем остальным.
Перед десертом Кун поднялся.
— Несмотря на то потрясение, которое мы все испытали из-за этого несчастного случая, я предлагаю продолжить работу конгресса в соответствии с принятым распорядком. Поскольку мы ляжем спать очень поздно, завтра мы можем начать в десять вместо девяти.