Йормунганд

— Мне кажется, тут вообще все вырядились кто во что.

— Кто во что, — Бальдер фыркнул, — так не говорят.

— А кто будет наследовать Ньрду?

— Не знаю, Йорд, наверное. Хоть он и незаконный, у него больше всего власти после Альфедра. И он сильный, все его боятся.

— То есть, у тебя шансов вообще нет?

Бальдер надулся и не ответил.

— Мне и не хочется, — сказал он, наконец.

— А кем ты хочешь стать, если не князем? — Фенрир высунулся из- за руки Йормунганда.

— Скальдом и провидцем, — сказал Баль.

— Для этого нужен особый дар, — сказал Йормунганд с почти отческой улыбкой.

— У меня он есть.

— Правда? — спросил Йормунганд Тиу.

Тиу кивнул.

— Что-то у него и правда есть. Не хватает только фантазии и голоса. Ему бы ворожить, но это занятие для женщин.

— Женщин? — переспросил Йормунганд, — В смысле жриц?

— И их тоже. Мужчины воюют, а не колдуют, — Тиу усмехнулся, — Но Бальдер у нас муж женовидный, ему можно.

Бальдер ткнул в бок Тиу острой свиной костью. Тиу отвесил брату подзатыльник. Завязалась потасовка. Йормунганд отодвинулся от этих двоих подальше, оттесняя спиной Фенрира, уж он бы обязательно пнул кого-нибудь исподтишка.

— Почему мы с тобой никогда так не дрались? — спросил младший.

— Потому что я умнее тебя. Да и незачем, — сказал Йормунганд и Фенрир кивнул.

Братьев успокоил огромный, похожий на великана, старик. Мышцы буграми ходили под кожаной курткой, и он разнял дерущихся как котят.

— Смотри, — шепнул Фенрир, — он слепой.

За столами разочаровано заулюлюкали.

— Дурень, — проворчал Тиу.

— Олух! — бойко ответил Бальдер. Похоже, братские оплеухи его совсем ничему не научили.

В чертоге грянула музыка, прервав их перепалку.

Явившись на пир не вовремя, с заметным опозданием, они как раз прибыли ко моменту, когда больше половины гостей уже порядком набрались, но в руках себя еще держат. Но многие уже пьяно смеялись, то и дело вспыхивали и угасали споры, и кое-кто даже пытался орать походные песни.

Несмотря на общество, еда детям Лодура понравилась. Фенрир не стеснялся подкладывать себе персики в меду и куски пирога с тягучей ягодной начинкой. Йормунганд немного захмелел, выпив пахучего крепкого вина. В чертоге уже вовсю танцевали, не обращая внимания на такт задаваемый музыкантами. Среди общих разговоров и хохота надрывался очередной певец. Пел он хорошо, поэтому несколько гостей пересели к нему поближе, преимущественно дамы.

Скальд затянул балладу в честь Альфедра, прославляя его подвиги и желая всех благ. Баллада не новая, отрывки из нее знали даже в Ирмунсуле. Певец хорош собой, высокий, с чистым лицом, глубоким голосом и темными глазами. Смешную шляпу украшали мелкие разноцветные перышки, как крылышки птички-малышки, а на пальцах сияли дешевые, вычурные кольца. Йормунганд взглянул на сестру — она не сводила со скальда глаз.

Йормунганд провел рукой по лбу и откинул падавшие на глаза волосы. Надо выяснить, почему их вообще пригласили ко двору, и почему в отсутствие отца. Если Альфедру нужны заложники, то при дворе наверняка есть и другие дети Лодура, раз уж он был женат. Знал ли он вообще, что его семья приедет сюда?

Ирмунсуль находился севернее Гладсшейна и долгие годы находился в состоянии непрерывной войны с его жителями. Ангаборда рассказывала детям, что Ирмунсуль появился намного раньше Гладсшейна. Что их родной край превосходит Гладсшейн древностью культуры. Но со временем сила Гладсшейна росла, они присвоили многие достижения ирмунсульцев, уверовали в Луноликую, исконную богиню ирмунсульцев, и захватили обширные земли вдобавок. Но жители Гладсшейна оставались соседями Ирмунсулю и их связи были прочны, то поддерживаемые договорами, то разрушаемые очередной войной. Дядя говорил об этом проще. Клял на чем свет стоял неблагодарных гладсшейнцев и превозносил свой народ. Воевал и торговал одинаково успешно и пользовался уважением среди врагов и друзей. Ближе к границам ненависть к жителям Гладсшейна росла, в столице к иностранной знати и купцам относились терпимо. А вот город, в котором жил Йормунганд, почти не задело нескончаемой войной. Но и он знал про злодеяния Альфедра, а еще больше про его сына, который, похоже, ел детей на обед, а перед ужином портил девок. Теперь он мог находиться здесь же, за этим столом, как сын своего отца.

От этой мысли стало неуютно. Йормунганд разглядывал гостей в поисках кого-нибудь похожего на него лицом или цветом глаз, чем-нибудь, что выдало бы соотечественника.

Его взгляд натыкался на рыжие или светлые волосы, у некоторых гостей темные глаза, но больше голубых. Мужчины носили цветные кафтаны с драгоценными брошками на плечах. Женщины украшали себя ожерельями и поясами из самоцветов, а платья носили длинные и с широкими рукавами. И почти все они были похожи на ирмунсульцев не больше, чем друг на друга. Йормунганд оценивающе присматривался к самоцветам. Похоже, в здешних краях ценились агаты, яшма и редкий в Ирмунсуле жадеит. Немногие носили настоящий малахит, а люди Ньрда щеголяли украшениями из коралла и жемчуга, как знаками принадлежностью к морю.

— А кто это сидит рядом с моей сестрой? — спросил Йормунганд, опять препирающихся Бальдера и Тиу.

— Сестра? Где? — оба отпрыска Альфедра с интересом уставились на девичий стол.

— Вон та темноволосая в смешном платье? Какая большая! — Бальдер выпучил глаза в восхищении.

— Ща от меня выхватишь, — пообещал Фенрир, и Бальдер опасливо отодвинулся.

— Не знал, что вы смыслите в женских нарядах, мужи женовидные, наконец рассердившись, сказал Йормунганд. — А что за милые женщины расселись вокруг нее как куры? Того гляди заклюют.

— Сага, Эйр, Гевьон, Фулла, Ингвия, Сьевн, Ловн, Вар, Вёр, Сюн, Хлин, Снотра, Гна, — начал перечислять Бальдер.

— Кто вон та, с косами? — спросил Фенрир. Девушка сидела спиной к нему, слегка наклонилась к Хель, и что-то говорила. Хель отвечала невозмутимым взглядом. Даже с такого расстояния видно, что незнакомка манеры имела властные и умела подчинять себе людей. Красное платье с золотым шитьем обхватывало ее спину и как будто обнимало талию. Йормунганд обратил внимание и на ее тонкие руки с длинными узкими пальцами и кроваво-красными ногтями. В косу девушки вплетена нитка жемчуга и, похоже, это единственное украшение к богатому наряду.

— Это Ванадис, дочь Ньрда. Не обманывайся ее внешностью, она уже старая, — Бальдер скользнул по ней глазами. — Говорят, ее красота наколдована.

— Все красивые — ведьмы, — сказал Тиу.

Йормунганд уставился на нее с еще большим интересом.

— Правда? Она колдунья? А еще при дворе колдуны есть?

— Она Старшая Дочерь. А если тебе интересно, то отец сам умеет колдовать.

— Было бы странно, если бы не умел, он же здесь главный.

— Думаешь, если главный, то должен водиться с духами? — Бальдер недоверчиво насупился.

— Не водиться — заклинать. Отводить беду, притягивать удачу.

Бальдер уже забыл о недовольном брате.

— В Ирмунсуле так?

— Ну да.

— Это же так далеко. Я слышал, там очень холодно.

— Холоднее, чем здесь. Много камней и скал и мало ровной земли, и реки у нас маленькие и быстрые, — сказал Йормунганд.

— А девы у вас, верно, тоже маленькие и холодные, — вклинился в разговор Тиу.

— Не хуже здешних, — возразил слегка покрасневший Йормунганд.

— Откуда ты знаешь?