Юбилей смерти

Находиться дома она не могла. Взяла свою новую салатно-зеленую с желтыми цветами сумку, еще недавно так радовавшую ее, и поплелась куда глядят глаза.

В конце августа стояла жара, к вечеру сменявшаяся неожиданно свежей прохладой – это спускался горный воздух с окрестных вершин. Но Алена, погруженная в свои горести, не ощущала холода. Ее кровь грели обида, ненависть и злость.

Злилась Алена только на себя – за то, что с этими лепестками и пеньюаром выставилась перед мужем дурой. Ненавидела Лёшку – за черствость, за измены, о которых она всегда знала.

А мысль о Еве обжигала обидой. Эта самая Ева Корда со своей проклятой «Школой соблазнения» появилась в Курортном шесть месяцев назад. Именно Ева подарила Алене надежду вернуть мужа, показав ему настоящую себя – соблазнительную, нежную, любящую.

И теперь выясняется, что та же самая Ева тупо трахалась с мужем Алены! Это же какой стервой надо быть, чтобы учить жену соблазнять мужа и с ним же заниматься сексом! Значит, Ева спокойно наблюдала за попытками Алены вырваться из жуткой многолетней депрессии, давала ей ободряющие советы, а в постели они с Лешкой насмехались над ней – расплывшейся унылой домохозяйкой, потратившей всю свою стройность на беременности, отдавшей мужу лучшую часть своих лет и сохнувшей от нелюбимости рядом с ним, равнодушным развратным чурбаном.

…Тут Алена сообразила, что идет по проспекту Здоровья и громко ревет, обтекаемая людским потоком, не имея сил остановиться. Свернула в парк, набрела на лавочку, скрытую от прохожих кустами жасмина, рухнула на нее и дала волю слезам.

И как все мерзко обернулось: Алена несколько месяцев готовилась к этому вечеру, надеясь, что именно с него начнется возрождение ее давно загубленной семейной жизни. Да покормила бы она Лешку котлетами, не вопрос! Вот если бы он хоть слово доброе сказал ей, она бы тут же подала на стол, а Лешка – не захотел! Ничего странного – небось, после Евы ему родная жена чучелом кажется.

Не стоило даже пытаться сравнивать себя с ней – Ева относилась к другой породе людей. Алена с трудом смогла бы объяснить, к какой именно. Сказать, что Ева шикарная женщина? Нет. Шикарные женщины тратят на себя много денег и претендуют на «самое лучшее», а Ева принципиально не носила дорогих тряпок, зато каждая вещь на ней смотрелась на сто миллионов. С изюминкой?.. И это тоже не совсем верное определение. Ева сама была сплошь изюмом.

Алена мечтала бы перенять типичное выражение лица Евы – терпеливую улыбку исподлобья, ее легкую картавость, расслабленные, будто обессиленные, жесты, резкую походку, манеру склонять голову к плечу, словно любуясь чем-то, чего не видят окружающие. Пообщавшись с Евой несколько месяцев, Алена стала ощущать на себе ее влияние, словно в нее перетекла капелька Евиной сущности. Капелька эта выветривалась со временем, как дорогие духи, оставляя после себя волнующий ароматный шлейф чего-то очень-очень особенного.

Вечерело. Со своей лавки Алена наблюдала, как за пределами тихого сквера неслись машины, спешили люди, а ей хотелось только спрятаться. Или не надо ей прятаться?

Пойти к Еве и высказать все! Пусть она знает, что разоблачена, пусть попробует оправдаться!

Ева снимала небольшой домик в частном секторе на окраине Курортного, и Алена знала, где это – не раз заходила в гости на чай, вино, душевные разговоры. Дома на этих улицах строились в 60-е – 70-е годы прошлого века, сейчас здесь жили, в основном, пенсионеры. Их наследники обжились в спальных многоэтажных районах, а участки с развалюхами предпочитали продавать под строительство местным богатеям, имеющим склонность к проживанию в Тадж-Махалах. Впрочем, Тадж-Махалов появилось совсем немного, и суетливые нувориши не нарушали покоя этих мест.

У деревянной калитки Алена помедлила – тяжело решиться на ссору с человеком, который казался тебе другом, но решилась. Нащупала рукой шпингалет с внутренней стороны дверцы, прошла через заросший бурьяном дворик. Постучала в дверь.

Ева картаво откликнулась из комнаты:

– Алена, входи – откгыто! Я видела в окно, как ты идешь…

В комнате пахло свежестью

Ева по-турецки сидела на старинной оттоманке, держа на ногах ноутбук. Алена тихо всхлипнула – куда ей до Евы! Высокая, худощавая, с короткой мальчишечьей стрижкой и при этом – томно-расслабленная, самоуверенная до дерзости, насмешливая, но теплая, открытая, без выпендрежа.

И вдруг – такая предательница!

– Аленушка, привет! Я сейчас. Только письмо отправлю… Пора готовиться к переезду, а я еще не решила – куда. Одно знаю точно: больше я с группами заниматься не хочу. Женщины разные, одним то надо, другим – другое…

– Ева, как ты могла? – выдавила из себя Алена.

– Что?

Ева оторвалась от экрана, подняла на гостью растерянный взгляд.

– Ты же спала с моим мужем!

Плакать Алена никак не планировала, ей не хотелось выглядеть жалкой. С чего бы? Она пришла обличать, а не радовать бесстыжую своим отчаянием.

Ева отложила компьютер и встала.

– Он рассказал?.. – Ева произнесла «гассказал», картавя сильнее, чем обычно, ее губы скривились: – Сволочь.

– С чего это Лёшка – сволочь? Он не в первый раз мне изменяет. Но ты!.. Ты же была моей подругой!

– Мы договорились, что он тебе не скажет.

– Здорово!.. – горло сжал спазм, и Алена запнулась.

– Ален, ты, пожалуйста, выслушай меня, ладно? Я ведь познакомилась с твоим мужем в тот день, когда приехала в Курортный. До того, как узнала тебя. Я рассказывала, что в каждом городе, куда приезжаю по делам, обычно нахожу нового мужчину. Это часть каждой моей новой жизни. Мне так комфортнее, понимаешь? И вот, за обедом в ресторане Алексей подсел ко мне, мы разговорились. Твой муж произвел хорошее впечатление – я подумала, что для недолгого романа он вполне годится… Вот и завязалось между нами… А потом ты пришла в мою группу, я увидела твою фамилию – Янова, навела справки, узнала, что ты его жена. И тут же рассталась с Лёшей. Я никогда не связываюсь с мужьями своих клиенток, просто тут так получилось – город маленький, и…

Алена хотела бы найти повод для ссоры, но не получалось.

– Это он рассказал про курсы соблазнения, – вспомнила она. – Мол, таким, как я, это не вредно.

Ева грустно улыбнулась.

– Давай с тобой выпьем? Ты сядь.

– Я хотела сегодня соблазнить его, вырядилась, свечки зажгла, а он мне выдал, что с тобой изменял!

Алена плюхнулась на оттоманку. Обида растворилась, и теперь хотелось жалеть себя.

Ева подала бокал с темно-красным сухим терпким вином.

– Алена, прости меня! Ну, не знала я, что ты придешь ко мне в группу!

– Глупо было даже пытаться соблазнить Лёшку, – сказала Алена, принимая в руки стеклянное полушарие. – А ведь я троих детей ему родила! И как-то все надеялась, что он перестанет гулять, увидит, какая я хорошая и вернется только ко мне. Заживем счастливо и радостно.

– Если ты помнишь, я говорила – соблазнение не всегда помогает, – сказала Ева. – Жизнь – слишком сложная штука. Алексей по-своему неплохой человек. Любит детей, обеспечивает семью, а гульки его… Недавно послушала лекцию одного ученого-генетика и узнала, что верность – качество личности, заложенная в генотипе. Кто-то верный, а кто-то нет, и это не изменишь.

– Значит… Все напрасно?

Ева забралась с ногами на оттоманку. Держа за ножку бокал вина, откинулась на подушки.

– Кто знает? Может, и нет. Подумай как следует.

Они посидели так, молча, в тишине. Ева грустно наблюдала за Аленой, а та пила вино большими глотками в надежде растворить оскорбление, нанесенное мужем.

– А я ведь сначала чуть не вышла замуж за старшего брата Леши – Игоря, – призналась он. – Он полицейский, суровый такой, неразговорчивый. Мы уже полгода встречались, когда я познакомилась с Лешей. А тот – заводной, душа-парень! И я влюбилась. Игорь сильно переживал, когда я сказала, что мне нравится его брат, но ни словом не возразил, не стал удерживать. Он потом два раза женился, но все как-то не везло. Одна жена решила, что не хочет жить в России, и укатила за границу, другая – с каким-то начальником загуляла. Может быть, это из-за меня он так и не нашел свою женщину? Глупо, конечно, такое говорить, но я часто думаю: а что, если бы…