Юлл

И он ещё надавил на газ. Минут пятнадцать продолжалась сумасшедшая гонка по шоссе, во время которой Фольксваген мчался, разрезая воздух и, казалось, едва касался шинами асфальта. Мабулс судорожно вцепился в спинку переднего кресла, губы его побелели от напряжения, но он молчал. Катрин, наоборот, вся подалась вперёд, и, казалось, наслаждалась бешеной скоростью. Встречные машины со свистом проносились мимо и быстро исчезали сзади из виду. Затем, они увидели небольшой оазис справа. Левис снизил скорость, свернул на грунтовую дорогу и, вскоре, остановился около группы невысоких деревьев и густых кустов.

– Всё, – весело сказал он, отпуская руль и откидываясь назад, – приехали. Давайте выгружать продукты.

Катрин первая быстро открыла дверь и выпорхнула из автомобиля на траву, следом за ней выбрался Сэм. Последним из Фольксвагена вышел Лео, оставив дверцу машины открытой. Они открыли багажник, вытащили оттуда подстилку и две корзины с припасами и отправились на маленькую полянку, скрытую кустами. Лео размотал подстилку и разложил её на траве. Катрин тут же расположилась на ней, сбросив туфли, и уютно поджав под себя стройные ножки. Мужчины разобрали корзины, поставив рядом с подстилкой на импровизированный травяной стол, фрукты, вино, сыр, колбасу и ароматные булочки.

– Жалко, – со вздохом произнесла Катрин, – шампанское не взяли. Я люблю шампанское, без него праздник уже не тот.

Сэм молча встал, сходил к машине и вернулся с холодной бутылкой французского шампанского.

– Да Вы волшебник, – радостно воскликнула девушка, – оно ещё и охлаждённое. Да я Вас за это расцеловать готова.

– Куда мне до волшебника, – скромно присел на подстилку Левис, водворяя бутылку в самую середину стола, – я её из сумки-холодильника достал. А целовать меня не надо, а то Лео меня убьёт. Посмотрите, как он напрягся, он давно не равнодушен к Вам.

– Что ты такое говоришь, – смутился Лео, не зная, куда деть глаза.

– А что я такого говорю, – не унимался Сэм, весело сверкая глазами. – Всем давно вокруг известно, что вы оба любите друг друга, только я почему-то должен вам об этом говорить. Предлагаю выпить за вашу любовь.

– Это, правда? – смело спросила Катрин, глядя в упор на Лео.

– Правда, – потупился Лео, – но боялся тебе это сказать, так как не знал твоей реакции. Я боялся, что наша дружба закончится на этом.

– Конечно, закончится, – потому что я тоже давно люблю тебя, – и хочу, чтобы у нас с тобой начались новые отношения.

– Вот за это мы и выпьем! – воскликнул Сэм, с громким хлопком открывая бутылку и наливая пенящееся вино по высоким пластиковым бокалам на ножках. – За вас! За вашу счастливую жизнь!

Они чокнулись, сказав:

– Чин, чин.

И выпили шампанское, осушив бокалы.

– А теперь, целуйтесь, – потребовал Сэм Левис. – Иначе, я вам не поверю.

Лео Мабулс растерянно посмотрел на Катрин, но та сама придвинулась к нему и приблизила свои губы к его губам. Мабулсу ничего не оставалось, как поцеловать девушку. С начала он поцеловал её осторожно и робко, но, затем, обнял её и поцеловал сильнее. Катрин доверчиво прижалась к нему, слившись с ним в нежном поцелуе.

– Молодцы, вот теперь я вам верю, – радостно сообщил Левис, снова наполняя бокалы.

Они выпили ещё раз, и опять поцеловались. Теперь они уже сидели рядом, не сводя друг с друга, влюблённые и счастливые взгляды.

– Ой, что же мы это делаем? – вдруг, спохватился Мабулс. – А кто же поведёт машину?

– Не беспокойся, – покойно ответил Сэм, – я поведу, на меня алкоголь совершенно не действует.

– Уж, если ты хочешь вести автомобиль, – начал настаивать Лео, – то не пей больше. Или я пить не буду.

– И я буду, и ты будешь, и она будет, – отмахнулся Левис, – повторяю, вино на меня не действует. Это особенность моего организма. Вот такая уникальная особенность.

Мабулс, хотел было, продолжить спор, но шампанское уже ударило ему в голову, и желание спорить оставило его.

– «Будь, что будет», – неожиданно для себя решил он и допил шампанское.

– А вы слышали, что произошло сегодня на рынке? – вдруг спросила, слегка захмелевшая от счастья и вина Катрин. – Сегодня ловили какого-то преступника на городском рынке, говорят, того самого убийцу племянника мэра и его друзей. Что там было! Полиция с автоматами окружила рынок и прочесала его, всё перевернули вверх дном, но никого не нашли.

– Может, там его и не было вовсе, – предположил Левис, разливая по бокалам остатки шампанского, – кто-то поднял ложную тревогу, или кому-то что-то показалось.

– Говорят, он там был, его видело много людей, но он таинственным образом исчез, – произнесла слегка заплетающимся языком Катрин, и почему-то весело рассмеялась.

Мабулс незаметно погрозил Сэму пальцем, но промолчал. Он открыл бутылку чилийского вина, налил себе полный бокал и залпом выпил, затем стал усиленно жевать бутерброд с ветчиной и зеленью. Ему, вдруг, стало страшно. Около девяти часов вечера, прикончив бутылку вина и съев все бутерброды, они сложили остатки продуктов и одну не начатую бутылку обратно в корзины и поехали домой. Левис сел за руль, он, действительно, выглядел совершенно трезвым, а Мабулс с девушкой с трудом забрались на заднее сиденье. Сэм уверенно вывел Фольксваген на основную трассу и помчался к городу. Катрин спала на заднем сиденье, доверчиво прижавшись к Лео и положив свою головку ему на колени, а тот сидел, обняв её за плечи, героически борясь с усталостью, опьянением и внезапно навалившемся на него страхом.

В то же время, когда весёлая компания на жёлтом Фольксвагене покидала Йоханнесбург, направляясь на пикник, Боб Айлингтон сидел в своём кабинете и мрачно смотрел в окно. Он никак не мог придти в себя после неудачной облавы на рынке. Ему казалось, что удача была так близка и реальна, убийцу видели на рынке разные люди, что означало, что он точно был там. От мрачных размышлений его отвлёк телефонный звонок. Он чисто автоматически поднял трубку.

– Мистер Айлингтон, – услышал он в трубке голос мэра, – как Ваши дела? Мне доложили, что Вы чуть не поймали одного из убийц на рынке. Значит, у Вас уже есть его приметы. Это хорошо, похоже, что я в Вас не ошибся.

– Да, господин мэр, – у нас есть свидетели и его достаточно подробный словесный портрет, который роздан всем патрулям в городе. Надеюсь, в самое ближайшее время мы его найдём и задержим.

– У меня к Вам небольшая просьба, мистер Айлингтон, – голос мэра был вкрадчивым и мягким.

– Что за просьба? – напрягся начальник криминальной полиции.

– К Вам сейчас подъедет мой старый друг, Пол Монкью, репортёр криминальной хроники из газеты «Глоб энд Мэйл», он только сегодня прилетел из Канады. До того, как стать репортёром, он работал в криминальной полиции Торонто, где был на очень хорошем счету. Я хотел бы, чтобы Вы посвятили его во все детали этого дела и подключили к расследованию. Надеюсь, он сможет Вам помочь, а, заодно, напишет хороший репортаж для своей газеты.

– Конечно, – чертыхнулся про себя Айлингтон, – опытный сыщик никогда не помешает. Рад буду выполнить Вашу просьбу, господин мэр.

Он ещё не успел положить трубку, как в селекторе на его столе раздался голос инспектора Клермона:

– Шеф, к Вам рвётся какой-то журналист из Канады. Он говорит, что мэр лично предупредил Вас о нём. Он утверждает, что они с мэром давние друзья.

– Пропустите его Питер, он говорит правду. Мэр только что звонил мне и навязал его на нашу голову.

Через пару минут Клермон ввёл в кабинет Айлингтона крепкого загорелого человека невысокого роста, но широкого в плечах. На вид ему было лет сорок, на начавшем покрываться морщинами загорелом лице, выделялись светло-голубые глаза, упрямо сжатые тонкие губы и массивный подбородок. На голове у него были каштановые коротко стриженые волосы, стоявшие «ёжиком». Одет он был в яркую зелёную футболку с какой-то белой надписью на французском языке и потёртые классические джинсы синего цвета. Через правое плечо у него висела относительно небольшая кинокамера в кожаном футляре, которую он придерживал правой рукой.