За чертой

Биотехнология — оружие, привилегия, которая дорогого стоит, зерно общественного хаоса. Шан говорила чистую правду. И Линдсей поняла, почему Шан не допустила ее распространения даже для спасения детской жизни. Боль не ослабла от этого ни на миг, но Линдсей в конце концов поняла, что у Шан не было другого выбора.

Дался ли ей этот шаг мучительно? Или же она сделала единственно возможный выбор без тени сомнения? Не важно. Линдсей почти ей сочувствовала.

Но и это не важно тоже. Просто стало ясно — яснее, чем когда-либо, — что она должна убить Шан Франкленд.

Строительство биосфер в Джедено дало Эдди передышку от бесконечной съемки бесконечных домов исенджи. Отдел новостей на ура принимал кадры урбанистической дистопии, потому что ее создали инопланетяне — тема инопланетян сейчас, вне всякого сомнения, на пике популярности. Рейтинги зашкаливали, и никто не задавался вопросом «почему», пока дела шли хорошо.

Эдди отпустил камеру-пчелу «погулять» по строительной площадке. Она снимала идиллические картинки: исенджи и люди в робах вместе закладывают фундамент. Эдди поинтересовался, скольким исенджи пришлось переехать, чтобы освободить такое пространство в городе, где пространство — самый дефицитный ресурс.

— Нескольким тысячам. — Серримиссани перевела бульканье и щелканье одного из рабочих исенджи. — И все мигрировали с удовольствием, потому что люди — ценные друзья.

— Куда мигрировали? — изумился Эдди. Он воспроизвел в памяти снимок Юмеха, сделанный с орбитальной станции. Только небольшие участки планеты выглядели незаселенными — песчаные и ледяные пустыни. Выходит, что исенджи ко всему привыкают, как тараканы…

Эдди пожалел, что эта мысль пришла ему в голову и что пришло это слово. Тараканы. Настолько же недопустимо с этической точки зрения, насколько верно с биологической.

— Могу я побеседовать с прорабом насчет стройматериалов?

Эдди ехал в кабине погрузочного устройства вместе с женщиной-оператором. Машина медленно двигалась вдоль уже заложенного фундамента. Груз ее составляли катушки с полупрозрачным зеленым тросом.

— Эй, а что это такое?

Камера-пчела плясала вокруг головы оператора. Женщина прикладывала героические усилия к тому, чтобы не смотреть на нее. Она дергала головой, будто отворачивалась от воображаемых пуль.

— Крыша. Мы опутаем каркас тросом, добавим кое-какой химии и сплавим это взрывом. Получится пленка, которая запечатает купол.

— А когда это знаменательное событие будет иметь место? Можно поснимать?

Оператор указала на мужчину в ярко-оранжевом комбинезоне:

— Спросите прораба.

Она наклонилась поближе к Эдди и понизила голос:

— Послушайте, а правда, что биотехнология у той женщины может подарить вечную жизнь?

— Не знаю, — ответил Эдди, возможно, слишком поспешно. — Но даже если и так, люди нашего сорта вряд ли смогут себе позволить эту роскошь…

— Точно, — отозвалась оператор. Но по выражению ее лица становилось ясно, что она бы с радостью копила на нее деньги.

В последнее время напоминания о Шан всегда отзывались у него легким жжением в желудке. Еще не давало спать то, что он до сих пор не завел с Линдсей разговора о «Хируорде». Если она знала об этом корабле, то тоже ему ничего не сказала, а это — нарушение договора. Но если она и вправду не знала про Райата, то, может быть, она совсем не в курсе дела… Эдди не позволял себе в ней сомневаться. Пока.

Он сосредоточился на делах. Работа всегда поддерживала в нем уверенность, что он жив и полезен. Разумеется, его волновал не отдел новостей и его мнение о работоспособности Эдди. Редактор-мальчишка больше не требовал сказок про биотехнологии. Эдди слышал, что некоторые люди очень, очень заинтересованы в том, чтобы информация о ней не просочилась в эфир, пока сама биотехнология не окажется у них в руках. Было время, когда никто — ни магнаты, ни правительство — не мог надавить на Би-би-си. Похоже, времена изменились.

Эдди направился к своему челноку и принялся умасливать пилота, чтобы она позволила ему посмотреть новости по каналу связи. Его новости.

— Вы же видите свой материал, когда готовите его. — Пилот решила, видимо, вступить в словесную перепалку с Эдди. — Зачем смотреть его в эфире?

— В эфире репортаж более живой.

— Ну…

— И хотелось бы знать, не покромсали ли его. Она тщательно взвесила последнюю фразу.

— Ладно.

Эдди постоянно терял ощущение земного времени, хотя на его рабочем экране, который он всегда носил с собой, часы отсчитывали время — для разных поясов. Он развернул экран, чтобы проверить. Да, слишком рано для вечернего выпуска новостей.

Пилот сказала «ух ты» и уставилась на экран, будто перед ней предстала великая антикварная ценность. Если Эдди вернется домой, экран, несомненно, таковым и будет, если только на каждой микросхеме у него не стоит пометка «собственность канала Би-би-си».

Эдди захватил конец передачи «Задайте вопрос в прямом эфире». Солидного человека в дорогом костюме (а костюмы нисколько не изменились, отметил Эдди) перебил разгневанный налогоплательщик.

— Они собираются нас завоевать! — В рамке в углу экрана отразилось разгневанное лицо звонившего. — Вы же видели репортажи в новостях! На что похожа их планета? И вы позволите им приземлиться здесь?!

— Могу заверить, что… — начал костюм, но выкрики в зрительном зале заглушили его голос. Во все времена нет ничего сильнее, чем гнев множества людей, собравшихся в одном помещении и способных ощутить запах чужой злобы. Эдди порадовался, что старая истина телевидения все еще работает. Ведущий пытался установить в студии некое подобие порядка, но даже через приглушенные микрофоны в зале Эдди слышал гул голосов. На экране появился прогноз передач: Сегодня на нашем канале…

— Кажется, они говорили про наших радушных хозяев, — пробормотала пилот.

— Похоже, вы правы. Мне уже незачем смотреть новости, спасибо…

Эдди свернул экран и сунул его в карман. Он переживал первые секунды после автокатастрофы, когда свершилось что-то, чего уже не исправить, пусть даже не по твоей вине. И твое отчаянное желание повернуть время вспять ничего не меняет.

— А можно окно открыть? — спросил Эдди, и пилот посмотрела на него, как на сумасшедшего.

Глава седьмая

Это дело касается не только Европы и Китая. А кто спросил жителей Азиатско- Тихоокеанского региона, африканцев, американцев, когда приглашали исенджи на Землю? Возможно, один-единственный самонадеянный и недальновидный альянс обменял Землю на побрякушку — технологию мгновенной передачи данных на космические расстояния. Они пытаются пристыдить нас и заставить замолчать, обвиняя в ксенофобии, но когда-то надо сказать: «Благо моего народа важнее, и я не собираюсь за это извиняться».

Джин Арлен, президентИз выступления на Африканской ассамблее

Асанджин умерла. Местин не была с ней близко знакома, но эта смерть все равно опечалила ее. Четверо ее джурей'ве шли через поля и несли на носилках тело, завернутое в дрен. У Местин разрывалось сердце. Другие вес'хар, занятые уборкой желтолиста, останавливались и смотрели вслед похоронной процессии.

Местин правила Ф'наром единственным способом, который знала — она ходила по улицам, смотрела, что происходит, и слушала, что говорят. Невиан и Сияяз неотступно следовали за ней. Местин прекрасно понимала, что эта иерархия весьма умозрительна, что у нее нет гормонального превосходства, которое обязало бы молодых матриархов подчиняться ей. Она стала главным матриархом единственно потому, что гефес — непредсказуемая, странная Шан Франкленд — отреклась от своего права. Матриархи будут единодушны, исходя из приоритета общего блага, но Местин опасалась, что ей не хватит джаск, решительности и яростного желания защищать, которые помогали бы принимать верные решения в по-настоящему критической ситуации.