За горизонт

Но обо всем по порядку.

В отличие от многолюдного, шумного, местами грязноватого и дурно пахнущего нижнего, верхний рынок, это словно местный Уолл-Стрит. Здесь не торгуют овощами и рыбой, здесь торгуют товарами из-за ворот и продукцией местных "высоких" технологий.

Лотки и навесы на верхнем присутствуют, но в отличие от низа, всегда пристроены к более капитальным зданиям магазинчиков и лавок. Этакая выносная витрина.

Ближний к реке ряд из семи магазинчиков торгует заленточной бытовой химией и одеждой местного пошива - в основном практичные шмотки, этакая смесь милитари и спецодежды. Хм, за тряпками на прилавках выставлены изделия из кожи. Добротные ремни, подсумки, патронташи, крепкая кожаная обувь на любой вкус. И все это по совершенно смешным ценам.

Беру с прилавка особенно понравившиеся высокие берцы, скорее даже невысокие сапоги на шнуровке. Толстая подошва, крепкие двойные швы, усиленный носок и пятка, мягкая кожа голеностопа и тканевые вставки для вентиляции - годная обувка.

Смешно лопоча, круглый как колобок продавец, шустро выкатился из-за прилавка и бухнулся передо мной на колени.

Вот это я понимаю сервис, продавец мигом впихнул меня на табурет и принялся стягивать берцы с моей ноги.

– Эээ, болезный, пальцы не оторви мне.

– Бальсое сипасиба, - продавец справился с моей обувью. Гортанно крикнул, и щуплая девчушка приволокла из глубины магазина ворох пахнущей кожей обуви.

Отставив в сторону выбранные мной берцы, продавец шустро отфильтровал ворох обуви и поставил передо мной две пары обуви, похожих на выбранные мною. Прищурив и без того узкий глаз продавец ощупал мою ногу, разве что на вкус не попробовал. Цокнув пухлыми губами, решительно придвинул мне одну из принесенных пар берцев.

Надо же, глаз - алмаз. Берцы сели по ноге как влитые.

Надо брать.

Но, восток - дело тонкое. В восточной традиции положено торговаться. Хотя бы для приличия.

Придвинув покупку к себе, вопросительно смотрю на продавца.

Догадавшийся, что от него хотят, продавец показывает растопыренные ладони, а потом еще два пальца. Двенадцать экю, стало быть.

Я бы и полсотни за такое чудо не пожалел, еще бы и рыжей пару прикупил, женские модели обуви тут особенно хороши. Но, не померив, брать не рискну, в Порто-Франко тоже обуви хватает, хотя ценник в пять раз выше.

Напустив грусти во взгляд, с сомнением осматриваю обувь и, словно делая величайшее одолжение, показываю ладонь с четырьмя отогнутыми пальцами.

Обалдевший от подобного предложения, продавец судорожно сглатывает, косится по сторонам, но берет себя в руки и демонстрирует две растопыренные ладони.

Десять экю, стало быть.

Вот и чудненько.

Кладу на потертый прилавок купюру достоинством в 10 экю, забираю обувь и одариваю продавца лучезарнейшей улыбкой.

У азиата, что называется разрыв шаблона, он явно настроился на бескомпромиссный торг с гринго. А тут такой поворот.

– Бальсое сипасиба, бальсое сипасиба, - вот заладил, как испорченная пластинка. Китайский болванчик, это как раз про таких кадров.

Снимаю с крючка на стене элегантную кожаную шляпу. Отличная работа, приятная на ощупь светло-коричневая кожа, чуть загнутые широкие поля.

Вот только мерить шляпу я не буду, и если доведется встретить ковбоя в подобном головном уборе, руки не подам.

А то, потом руку не отмоешь. Не скажу, что шляпа именно женская, но представить вот это на мужике, особенно с недельной небритостью... Брр.

Опять вопросительно смотрю на продавца.

Китаеза улыбается и показывает две растопыренные ладони.

– Бальсое сипасиба, бальсое сипасиба, - продавец разрывается между необходимостью метнутся открыть передо мной дверь лавки и надеждой впарить что-нибудь еще. Разум побеждает жадность, - Бальсое сипасиба.

– И тебе нехворать, - выхожу на улицу, что там у нас дальше?

Чуть сбоку от галантерейной лавки приютилось недостроенное здание аптеки, если я правильно трактую красный крест на вывеске.

Ничего интересного, если вы не аптекарь или врач. Хотя, если вы аптекарь или врач, интересного тоже мало. Склянки с порошками, связки сухих трав, горшочки с остро пахнущими мазями, колбочки разноцветных жидкостей.

Ни аспирина, ни градусника, ни даже такой полезной штуки, как клизма.

А ведь между Северным и Южным Кхам нам навстречу аптекарский конвой попался.

Хотя, если Док имеет тут аптеку или больничку, ее надо рядом с офисом Ордена искать.

А тут, так сказать, аптечка для народа попроще.

Следующий ряд - различная электроника, от никому не нужных телевизоров, до спаянных местными умельцами радиостанций.

Тощий, высокий азиат с длинным хвостом сальных волос вскрыл снятую с затонувшего грузовика радиостанцию. Потыкал в потроха радиостанции щупом мультиметра, что-то долго рассматривал через большущую лупу. Затем минут пять совещался с толстяком, вынырнувшим из расположенной в задней части магазина мастерской. И, наконец, вынес вердикт - сто тридцать экю.

Сто тридцать экю за полувоенную радиостанцию, пусть и не рабочую - шутник однако.

Видя легкое замешательство Греты, подхватываю радиостанцию с прилавка и желаю продавцу богатства, процветания и не голодать.

Цена стразу удваивается.

Вот это уже теплее. Но...

– Грета, есть мнение, стоит проверить, сколько дадут за этот прекрасный аппарат в соседней лавке.

Девушка согласно кивает: - Веди, русский, я не разбираюсь в электронике.

Да я, в общем-то, это уже понял.

В соседнем магазине разговор тоже не складывается. А вот в следующем магазинчике, первый уведенный мною по эту строну хребта Кхам европеец, мельком глянул на рацию, раздел взглядом Грету, перевел взгляд на мою скромную персону. И предложил за рацию четыре сотни.

Видимо, аппарат живой или подлежащий восстановлению при минимуме затрат. Цена примерно вполовину ниже той, что за рацию дадут в Порто-Франко, но, пожалуй, максимально возможная здесь и сейчас.

Ударив по рукам, переходим к последнему ряду магазинов. Тут к магазинам пристроены не просто мастерские, а целые мини-заводики. В последнем ряду торгуют огнестрелом и запчастями к транспорту.