За горизонт

– Пятеро.

– И все неординарно?

– Все.

– Тогда вам прямая дорога в протекторат Русской Армии. Впишитесь как родной.

– Вам Ванга не родственница часом? Или вы прошлое по руке читаете?

– Что вы. Постоите на приеме переселенцев пару лет - еще и не такому научитесь.

– Не постою.

– Возьмите, - тетка протягивает мне электронные часы без браслета.
– Местное время отличается от земного. Порядок местного времяисчисления описан во второй главе справочника. Если у вас есть оружие, хранить его на территории базы Ордена разрешается исключительно в транспортном средстве. Переноска оружия по территории базы только в специальной опечатанной сумке.

– И где можно разжиться столь ценным девайсом?

– На выезде из карантинной зоны, справа от дороги будет арсенал. Гельмут вам все подберёт.

– Скажите, а в курортный сезон вся эта поляна бывает заполнена?
– киваю в окно.

– Да, иногда до краев.

Прощаемся и выходим обратно на карантинную стоянку.

Бедная Муха, жарко тебе в твоей шубе. Надо срочно тебе воды налить.

Со стороны зоны порталов раздается гул моторов. Через полминуты из-за крайнего ангара выкатывается старенький "Опель-Рекорд" с двухосным автодромом на прицепе и кемпер неизвестной мне марки.

Чего-то я не понимаю, как они на этом тут ездить собрались? В ряду машин карантинного офиса, внедорожными признаками обладает едва ли треть.

О чем это говорит?

Да ни о чем в принципе. Слишком мало информации для анализа.

Пока я достаю Мухину чашку, кавалькада паркуется рядом с моим "головастиком". Знакомый сладковатый запах ганжи расплывается, едва в машинах открываются двери. Не иначе, ребята стресс от перехода сразу снимать начали. На номерах машин "S" - Швеция, вроде. Шведы, стало быть, заглянули на огонёк.

Шведы, точнее, шведки и латиноамериканского типа парень, выгружаются из машин и начинают приводить свой прикид в соответствие с местными реалиями. Наше присутствие их совершенно не смущает. Парочка шведок вполне симпатичные на мой вкус. И подержаться есть за что. Пользуясь случаем, разглядываю шведок во всех пикантных подробностях. Девки, ничуть не смущаясь, старательно отсвечивают своими прелестями.

Если в одном отеле остановимся, надо поближе познакомиться. После косячка самое то - стресс снимать.

– Двух недель не прошло, как жену похоронил, а уже на баб заглядываюсь. Нехорошо как-то, - стыдит меня собственная совесть.
– Совесть, так что теперь, жизнь кончилась?

Совесть молчит. Но молчит укоризненно.

Номера на шведских машинах наводят на мысль, что неплохо бы скрутить с моей машины российские номера. Кто его знает, как тут к русским относятся.

Прикрутить номера обратно дело недолгое.

Надо было в офисе поинтересоваться, как тут организован учёт транспорта? Как с правами? И что по правилам дорожного движения? Однако возвращаться в офис не хочется напрочь. Умеет тётка отбить интерес к общению.

Тем временем дети цветов закончили с переодеванием, или, скорее, с раздеванием. Навешали на шеи гирлянды висюлек и всей гурьбой двинули в мою сторону.

Подошедший первым растаманистого вида латинос, протягивает мне косяк и пытается проехать по ушам.

– Данке, - прячу косяк в карман. Стресс сниму попозже.

Указываю на дверь в офис ордена. Дети цветов бодро рванули в офис, даже двери машин не закрыли. Святая простота во всей красе. Хотя, может, у них в Европах так принято.

Топтавшийся возле меня растаман обеднел еще на один косяк и бросился догонять, исчезнувшую в прохладе офиса, прекрасную половину человечества.

Но, не дойдя до дверей офиса, тормознулся около растущей из клумбы-покрышки ядовито-красной пальмы. Не иначе, сейчас будет проверять, можно ли из данного растения получать ароматный дым.

– Ай! Ой! Фак!!! (и прочая непереводимая игра слов), - ну вот зачем тянуть твои шаловливые ручки к красной пальме?

Ох, долбоебушка, он еще и в рот пальцы сунул. Растамановские вопли как отрезало, а глаза у парня стали очень печальными и на выкате.

Давай еще придержи глаза, а то выпадут.

Растаман не стал запихивать выпученные глаза обратно в череп. Двух попыток хватило для выработки рефлекса.

Я сразу подозревал красную пальму в подобном коварстве. Если бы дети полезли ее потрогать, мешать не стал бы. Но у мелких нашлись дела поважнее.

В отель шведки заселились раньше меня. Проблемы безопасности их, похоже, нисколько не заботили и оружейный лабаз Гельмута не прельстил.

А зря.

Арсенал - три арочных металлических ангара, соединённых по фасаду бревенчатой галереей - этакая буква "Ш", палочкой фасада к дороге. Судя по доносящимся из арсенала приглушенным хлопкам, там еще и тир в одном флаконе.

Массивная дверь мелодично звякает медным колокольчиком. В галерее арсенала жарковато, солнышко от души прожаривает стальные скаты ангаров. Из глубины помещения слегка тянет кисловатым запахом сгоревшего пороха, оружейной смазкой и деревом. Вдоль всей галереи раскинулась брутальная деревянная стойка. На стене за стойкой расставлены и развешаны различные стреляющие девайсы.

Многообразие оружия поражает воображение. Такого разнообразия по части стреляющего железа мне не приходилось видеть даже в кино.

– Гутен таг, герр Гельмут, - здороваюсь с хозяином оружейного рая. Гельмут - невысокий седой мужичок предпенсионного возраста. Песчаного цвета майка обтягивает необычайно жилистый торс, что там ниже пояса не видно из-за стойки. Левая рука Гельмута прикрыта кожаной перчаткой с обрезанными пальцами. На запястье, из-под перчатки проглядывает пятно старого ожога. На правой руке, на мизинце не хватает последней фаланги. Тёртый дядька.

Гельмут откровенно разглядывает мои шрамы с ещё не снятыми швами, гипс на детях и синяки на всех сразу.

– Гутен таг, - немец излучает совершенно искреннюю улыбку. Заскучавшая на улице Муха без спроса протискивается в дверь. Команду "место" она не получала, вот и трактует ситуацию в свою пользу.

Лицо немца меняет выражение на "как лоха последнего меня развели".

– Принял вас за соотечественников из ГДР. Транспорт у вас очень специфичный. Давно таких "головастиков" не было, - поясняет свою мимику хозяин лабаза.

Скрутил номера, называется. Конспиратор из меня, как пуля из этого самого.