За краем поля

– Kie Via drigrindu?- хрипло прокричал подозрительный чужак с жутким полянским акцентом.
– Еsty sekurekoti bulinuc? Fuer kasi infanoj!

Кое-как сообразив, что его сейчас не проклинают, а просто говорят на магнаре, молоденький чародей, вероятно, ещё не ставший и подмастерьем, махнул в сторону служебного входа. Тяжёлые створки, плохо спасавшие от воров и мздоимцев семейную мануфактуру, оказались чрезвычайно полезными против нечисти, что за обилием более доступной пищи не рвалась штурмовать прочную преграду. Стучать пришлось долго, пока снайпер не занял прежнюю позицию, отдав какой-то тайный знак укрывающимся внутри. Наконец створка приоткрылась и злобный старческий голос рявкнул:

– Пошёл прочь, ирод!

Незнакомец снова заговорил на магнаре. Голос у него оказался спокойным, чуть грубоватым с нотками холодного раздражения. Как раз такой, что способен пробудить лингвистические способности даже у самых дремучих и ленивых. Старик, повидавший на своём веку всяких начальников, быстро смекнул, что дело важное, и торопливо взвизгнул:

– Нирка, тут во вашинскому говорят! Иди сюда живо!

Женщина средних лет в наскоро подвязанном лекарском халате метнулась к дверям. За последние пару часов расторопность у немолодой целительницы значительно повысилась. Когда на кону жизнь не только пациентов, но и твоя собственная, не до больной спины и отекающих ног. В любой момент могли завалиться как городские стражники с требованием немедленно подлатать кого-то из бойцов, так и местные теневые лорды, жаждущие поживиться запасами со склада.

– Кiu tie?
– спросила женщина, опасливо поглядывая на замершую на крыше девчонку с соседней улицы.

– Malfermul! Cе Мin malgranda geknabo! Zio fuer kasi!
– крикнули с той стороны и, словно подтверждая слова иноземца, надсадно заревел младенец.

Наверное, женское сердце как-нибудь справилось бы с этой бедой, предпочтя спокойствие и безопасность их маленького лазарета с семью тяжелоранеными, двумя контуженными и десятком собранных по соседству подростков, сомнительному спасенью незнакомого ребятёнка, если б снаружи не рыкнул знакомым голосом один из проверенных стражей:

– Пропускай, Мораныч, время горит. У нас тут мальчишка выжатый.

Первыми вошли два потрёпанных стража, несущие на плечах чуть дышащего молодого чародея, чей резерв, не приученный к таким нагрузкам, ускользнул в минус, прихватив с собой сознание несчастного. Затем испуганно заскочили дети, сжавшиеся плотной группкой, будто склеенные меж собой, и тут же забились в дальний угол, что невозможно стало разобрать сколько их и чьи будут. Последним вошёл чужак. Высокий чародей с мощным, почти сбивающим с ног резервом, перед которым невольно хотелось вжать голову в плечи и виновато потупить глаза. Он тоже был ранен и наверняка сильно, но на фоне его ауры это как-то не замечалось.

– Кiu kaj kieny?
– устало спросил один из вояк.

Лицо его уже не могло выражать ничего, кроме крайнего изнурения, но поза осталась настороженной, и чёрная от нечестивой крови сабля как бы невзначай выскользнула из ножен.

– Mio nomo - Villorion Vowcski - тщательно проговаривая, слова представился подозрительный незнакомец.

– Morterr?
– подозрительно вскинулся лежащий поодаль раненый.

– Ne, ke Vi!
– чужак примирительно поднял вверх ладони, от чего притащенные им дети испуганно запищали.

Обитатели лазарета тоже напряглись: иноземец выглядел так, будто не только столкнулся с нежитью, но был качественно её покусан и частично переварен. А переваренные нечистью, если не оказывались разорванными сразу, имели дурную привычку восставать и продолжать дело своих инициаторов.

– Mi marcerr, civit Poliania, - продолжил он, проигнорировав общий испуг, - veturisi h Via konegiru sur serco gentox kaj asdetoviz esci retenny en Lisvenik lodgaro pro torva. Pensi, oporbone estu riposal, fo jen кiel ricevis ...

– Ciu се Vi eksplodi nelonge?
– грозный стражник чуть расслабился, готовый поверить любому слову лишь бы не прибавилось проблем.

– Ikh. Vok post vorto Moguch. Mi stari sur руnatto orienuto pordego, kiam Ni transdon, ke figgry en buginuz. Mi no progresi, ec milganyt, кiel guarac eksp. Рensа, ne elteni alquvosh. Сiom cruze, ciom pikalhu...
– маг горько хмыкнул, что тяжело сочеталось с его странным выражением перекошенного в улыбке лица.
– Esci homo kaj ne lian ...

– Н-не верьте, - раздался из угла слабый детский голосок.
– Он руками двух монстрил разорвал!

Юный поборник справедливости тут же пожалел о своей храбрости, постаравшись вжаться посильнее, но к их тесной группке уже направлялся перепачканный подросток в лекарском халате, заметив скрываемого от чужих младенца.

– Sol'atto?
– недоверчиво уточнил стражник.

Его сомнения были понятны: положенной боевым чародеям особой стати, ширины плеч и мощи рук у Воукского не наблюдалось. Иностранец такому предположению тоже удивился:

– Keja? Ne, centre. Mi speciala rune, - маг извлёк из мешочка на поясе пригоршню деревянных палочек, показывая присутствующим заговорённые руны.
– Sol'atter krepare се nia tuta vuchycu, sed Mi plu teoriсo.

– Много пользы от твоих деревяшек?
– одну из палочек придирчиво покрутили перед глазами.

Стражники разочарованно заторопились на выход. Быстро восстановить молодого чародея не получилось, и больше отсиживаться в спокойном местечке было бессмысленно.

– Не оставляй нас с ним, - вполголоса зашипела лекарка, испуганно косясь на странного мага. Мага она вообще-то видела впервые, но была уверенна, что этот субъект даже по забугорным меркам странный.

– Не дури, - отмахнулся от её страхов стражник.
– Будет вам защитник на смену, может, силой кого подкачает. Чувствуешь, же что мощный, гад.

– Пусть он снаружи подежурит, - не унималась женщина.
– Не по себе мне от него. Будто и боли не слышит вовсе, и глаза у него рыбьи.

– Дура баба, - с досадой сплюнул стражник у самых дверей, понимая, что хилого иностранца отсюда точно выживут, раз уж взялись.
– Эй ты! Povi batali?

Воукский вскинул голову и на миг жутко стало даже говорившему, будто и впрямь перед ними сидел взаправдашний некромант. Но уже в следующий миг заграничный маг вполне приветливо улыбнулся.

– Pensi, ikh, - ответил он, ссыпая обратно свои деревяшки и безмятежно поправляя обрывки рубашки.
– Ne profesi plukeu helpo, sed peni. Trovvile armilo?

На пустынную улицу выходили втроём. Им предстояло продолжить зачистку, как называли стражники бессистемное блужданье по дворам с уничтожением всей попадающейся на глаза нечисти.

Долгая ночь только входила в свой апогей. Вкусившие божественной силы твари, проникнувшись и убоявшись, рвались обратно спасать призраки собственного существования в подземных недрах. Злые и яростные в своём отчаянье, путались они в обрывках тёмных сил, сбивались с пути и бросались на баррикады и заслоны, не чуя страха и боли. Стянутые единым порывом инстинкты несли прочь, сквозь дома и стены, сквозь людей и собратьев, сквозь плывущие заклятья, в никуда. И на границе материй их чёрная кровь закипала, сливаясь с алой.