За разумом!

– Ничего-ничего. Поплатишься еще за моего Дружка, - бубнила под нос женщина, направляясь в мою сторону.

Из моих глаз, по белой шерсти, потекли слёзы. Не знал, что собаки тоже плачут. Но больно было так, что я просто не мог сдержаться. Да и удар был точнее некуда, казалось, что мои кишки сейчас вылезут из одного места. Ужасная боль. Но, невзирая на адские муки, из головы не выходил образ того самого подростка, наградившего меня незаслуженным пинком, так как узнал его...

– Дружок, ну как ты?
– вопрос был задан с усмешкой, на что я весь скривился.

Мне было страшно поднять голову и посмотреть в глаза женщины, потому что вспомнил ее. Мне было ужасно стыдно. Захотелось убежать, спрятаться где-нибудь в лесу, но не мог…

– Простите меня, - проскулил в ответ.

– То-то же, - ответила она, и я мгновенно потерял сознание.

***

– Эй, Дэн, спорим, что ты даже собаку напугать не сможешь, даже пинка ей всобачить. Вон той, например, а?..

Я посмотрел в сторону пожилой женщины с собачкой. Она сидела на лавочке в парке, что-то ласково ему говорила и гладила по шерстке. Не знаю, как я вернулся обратно, и именно в этот момент, но очень, очень был этому рад.

– Знаешь, Стасон… - сказал я другу, почувствовав, как по спине снова пробежал холодок.

– Чего?

– Собаки тоже плачут. Пошли домой, - и обошел женщину с собачкой за несколько метров.

Стасон посмотрел на меня, как на дурака, но мне было всё равно. Домой, домой, к мамочке любимой. Как же я по ней соскучился!

Ведьмак

– Так замужем она, - гадалка уверенно раскладывала карты на стол, - вот, муж есть, ребенок. Мальчик. Школьник еще. Не твоя она.

– Плевать. Только ее хочу. Любые деньги заплачу, - темноволосый, среднего возраста мужчина распахнул светлый пиджак и достал из левого внутреннего кармана согнутую пополам пачку зеленых купюр. – Здесь пятнадцать тысяч. Столько хватит?

Черноволосая гадалка, обведенными черной подводкой глазами жадно посмотрела на предложенную сумму. Затем снова на гадающего:

– А не боишься последствий? Грех семью разрушать, - вытащила еще одну карту, - да и мужа она любит, а тебе кукла достанется. Посмотри - предупреждение выпало – карта Дьявола. С огнем играешь, - хитро добавила женщина, забирая пачку денег.

– Не пугай, тебе не все равно? Защиту поставишь. Если все получится, сверху столько же накину. А любовь, так бред это. Мужик никакой. Лесник обычный, ни рожи, ни …

– Понятно-понятно, - сухо отмахнулась гадалка, зная мужское самолюбие. Все они цезари, по сравнению с другими. – Фотография есть?

– Да, - мужчина достал фотографию и положил на стол.

– Вторую часть принесешь, как придёт, - ответила женщина, задержав оценивающий взгляд на хрупкой светловолосой девушке. Симпатичная, улыбается. В глазах любовь светиться. Такую легко одурманить. – Читать буду три дня, прибежит как миленькая. Ты же эти дни постись, и голос ни на кого не повышай. Всё понял?

– Угу. А придёт когда?

– На третий день и придет. Жить без тебя не сможет. Всё, иди уже.

Мужчина быстро закивал и чуть ли не бегом выскочил из комнаты. Гадалка только усмехнулась ему в след.

***

Дима вернулся домой уже затемно и сразу же почувствовал неладное. Вроде бы и все хорошо, и сынок как всегда детскую программу по телевизору смотрит, и любимая жена на кухне что-то готовит, гремя посудой, только вот стоило ему переступить порог дома, как тут же сердце нехорошо сжалось. Обошел он все комнаты в квартире и в туалет заглянул, и в ванну – ничего. Присел на диван, возле сына и призадумался. На работе все хорошо, сынок здоров, в ближайшее время ничем не заболеет, он бы это узнал. Жена? И снова сердце екнуло. В этот же миг из кухни донесся звон разбиваемой посуды. И следом голос:

– Да чтоб тебя проклятого…

Удивился Дима. Никогда его родная так не ругалась. Всегда добрая, нежная, ласковая. Пошел посмотреть, что случилось. А Катенька, даже не взглянула на него, оттолкнула:

– Оставь меня в покое, - буркнула и мимо прошла, а позади нее силуэт черный следует.

Увидел Дима этот недуг неземной, от злости зубами скрипнул.

Многому его дедушка научил. И про целебные травы рассказал, и мир другой показал, где такая нечисть сплошь и рядом ходит. И обереги ставить обучил, и от всякого зла избавляться. Вот и настало время для последнего. Дожился.

Заварил Дима свежо-нарванную травку, затем взял кухонный нож и начал рисовать им в воздухе круг, за кругом и приговаривал:

– Обрезаю чужие путы, отделяю от чужих желаний, избавляю от беды, и так три раза. На последнем слове, почувствовал, что всё! Избавился. И голос Катеньки любимой из комнаты:

– Димочка, Димочка, что-то плохо мне.

Побежал он к жене с чашкой заваренной той самой травки, а она лежит на кровати бледная, за голову держится. Обнял он ее, расцеловал, травкой напоил, так Катенька сразу и уснула.

А самого злость душит, ярость, гнев. Кто посмел на чужое? Вернулся он на кухню и снова заклинание прочитал и открылось ему окошко и увидел он того самого кто на любимую посягнул.

Оделся Дима, сказал сыну, что скоро будет и ушел. Ноги сами его вели в нужную сторону. Идти пришлось почти час. Остановился, наконец у коттеджа красного. В окне свет горит, и мужской силуэт из угла в угол ходит. Ждёт кого-то. Поднялся Дима на крыльцо, нажал на кнопку звонка.

Дверь быстро распахнулась, и начальник его жены недоуменно попятился назад:

– Дмитрий?

– Здравствуй Костя. Разговор есть.

Кивнул Костя, а глазки так и забегали – на кухню поглядывал, где вино и приготовленный ужин, для романтической встречи.

Присели они в гостиной, друг на друг смотрят. Поинтересовался Костя, чем нежданный визит вызван, а глазки так и бегаю и бегаю из сторону в сторону. И вдруг остановились на одной точке. Увидел Костя силуэт черный. И душно ему стало, ох как душно. Шею сдавило, задыхаться начал…

***