За того парня…
Шрифт:
Сержант Любимов очень осторожно развернул тяжелую машину и метров пятьсот проехал в обратном направлении, а там свернул на совершенно незаметную лесную тропинку, выходившую прямо к тому подозрительному месту.
Через двадцать минут они оставили мотоцикл, навели на него морок невидимости, а сами, взяв винтовки СВТ40, направились к месту скопления людей. Небольшой дом лесничего стоял на красивой лесной поляне, которая сейчас была заполонена мотоциклами и бронетранспортером Sd Kfz 251. Здесь, видимо, произошло очередное столкновение дозора полевой жандармерии с группой бродячих красноармейцев. Если судить по количеству транспорта, то немцев было около полутора десятка жандармов, но вот, кого они захватили в плен, с этим было не все понятно. На поляне помимо жандармского транспорта стоял
В этот момент из дома лесника донесся громкий и протяжный стон-вопль, причем, это был голос взрослого мужчины, в сознании Любимова сразу же вспыхнуло воспоминание о том, что так кричат мужчины, которых пытают огнем, прижигают пятки. Он еще более внимательно, уже внутренним зрением, осмотрел дворик этого домика и увидел труп красноармейца, оттащенный с дорожки и заброшенного в кусты. Жена лесника с двумя сыновьями и дочерью подростком стояли на коленях, опустив головы к земли и, по всей очевидности, плакали, так как ее муж и отец ее детей лежал передними с вдребезги разнесенной головой.
— Да, — подумал Артур Любимов, — прав был Алешка. В этот дом пришла страшная беда!
Сержант Алексей Карпухин уже выбирал себе позицию для снайперской стрельбы, Артур его мысленно предупредил о том, что стрелять он начнет только в том случае, когда услышит чужие выстрелы.
Сам же Артур взобрался на сосну, с которой хорошо просматривался фасад дома, его передний двор и через большие окна он мог бы видеть, что же происходит в доме. Прильнув к прицелу снайперской винтовки СВТ40, Артур Любимов увидел в окно человека в командирской форме РККА, который лежал перед очагом-камином, а его ноги медленно сгорали в пламени огня. Командир, видимо, был уже без сознания, а над ним стояли два немецких офицера и о чем-то спокойно и весело болтали. Артур подвел перекрестие прицела под фигуру одного из офицеров и мягко спустил курок, Первый офицер, оскалившийся в мертвой улыбке, еще падал на пол, когда Артур снова прицелился и выстрелил во второго офицера. Когда Артур дорабатывал свою снайперскую винтовку, то он добился того, что ее выстрел был практически не слышен и за три шага.
В комнате, видимо, находился еще один человек потому, что Артур видел, как неизвестная рука ухватила за плечо командира с горящими ногами и потащила его из огня. Через минуту красный командир был вытащен из пламени очага, но его ноги выглядели ужасно, они были сожжены до голени.
— Алексей, сколько немцев осталось? Из-за спешки я так и не смог их всех сосчитать. Сейчас я продолжу их отстрел, но нам нужен язык для допроса и желательно офицер. Он, наверняка, больше знает.
— Хорошо, я помогу тебе. В доме находится еще два жандарма, но сейчас они в дальних комнатах и не просматриваются. Наибольшее количество немцев, семь человек, собралось во дворе. Я думаю, что было бы разумнее всего сейчас ими заняться. Что касается пленного языка, то не убивай всех подряд, а рань одного из немцев, вот и будет нам язык.
Следуя я совета друга, Артур одного за другим начал отправлять на тот свет немецких жандармов, которые находились во дворе дома. Первой, кто заметила стрельбу снайпера, оказалась жена лесника, выражение ее глаз сразу же изменилось, они теперь пылали злорадством. Каждый раз женщина кивала головой, когда очередной немец становился трупом. Но, к большому сожалению, отстрел немцев так просто не завершился, В тот момент, когда на счету Артура их стало девять человек, из чердачного окна дома лесника вдруг высунулся ствол МГ-34 и длинной очередью прошелся по сосне, на которой расположился Артур Любимов. Но тут же прогремел ответный выстрел Алексея Карпухина и пулеметчик выпал во двор из чердачного окна.
Предположительно, живых немцев оставалось пять человек, они все прятались в доме. На грани интуиции Артур заметил тень человека в чердачном окне и, не задумываясь, выстрелил по этой тени. На этот раз никто не выпал из окна, но Артур был уверен в том, что не промахнулся. Снова два раза подряд рявкнула СВТ40 Алексея Карпухина, оказывается, сержант был очень неплохим стрелком.
В этот момент из дома послышался крик на немецком языке, но Артур и Алексей великолепно
в нем разобрались:— Не стреляйте, я остался один и совершенно не хочу умирать! Не стреляйте, я спас вашего командира, он нуждается в срочной медицинской помощи! Если вы оставите меня живым, то и я чем-нибудь вам помогу.
Командиром РККА, которому фельджандармы во время допроса сожгли ноги, оказался знакомый Артура капитан НКВД Лазарев, с которым его судьба свела буквально за несколько дней до начала войны. Капитан Лазарев так и не приходил в сознание, с каждой минутой ему становилось только хуже, его постоянно трепало то в горячке, то в ознобе и совершенно не падала высокая температура, грозя окончательно сжечь сердце этого молодого парня. Плачущая Ксения и ее дети от него не отходили ни на шаг то ставя холодные компрессы, то закутывая в одеяла.
Сержант Артур Любимов понял, что, если капитану в течение ближайших нескольких часов не будет оказана реальная медицинская помощь, то у него начнется гангрена и этой же ночью он отдаст господу душу. Тогда он мысленно связался с сержантом Алексеем Карпухиным, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию. Они решили, что на мотоцикле Артур смотается в Брест и там попытается разыскать свою знакомую врачиху, которая занимается ожогами. Если ее не удастся разыскать, то он из городской больницы хватает любого хирурга и привозит его сюда.
А Алексей Карпухин тем временем попытается выяснить все обстоятельства дела, переговорить с Ксенией и выяснить, где поблизости можно было бы спрятать семью лесника и раненого капитана НКВД. Переодевшись в форму полевого жандарма, Артур взял и ознакомился с документами убитого жандарма и, слегка подправил черты своего лица. Пробегавшая мимо Ксения, жена убитого лесника трижды перекрестилась и плюнула через левое плечо, увидев, как Артур вдруг превратился в немца.
Повесив на плечо МП40 "Шмайсер", Любимов вскочил в седло неповрежденного в перестрелке мотоцикл "Цундап KS750" и на скорости рванул в Брест, разыскивать старую подругу Лионеллу Новикову, ожогового хирурга. Через полчаса он уже был в Бресте, в котором творилось черт, знает что, немцы уже имели свою городскую комендатуру, но на улицах еще можно было встретить отходящие красноармейский части. Один раз какой-то чудак даже стрелял в спину Артуру, но не попал, то ли из-за высокой скорости движения мотоцикла, то ли красноармеец был не трезв.
В этот вечер Лионеллы дома, разумеется, не оказалось, и как подобострастно доложила соседка, госпожа Новикова сегодня дежурила в городской больнице. Не теряя времени на разговоры со словоохотливой соседкой своей знакомой, Артур тут же на мотоцикле рванул в городскую больницу. Его неожиданное появление в немецкой форме и со "шмайсером" на плече вызвало сильный ажиотаж и волнение, как у больных, так и у врачей брестской городской больницы. Все больные и врачи мгновенно прилипали к стенам коридора, которыми Артур пробегал в поисках Лионеллы. Знакомая врачиха оказалась в своем рабочем кабинете, и чтобы скрасить время, с подругами попивала чаек. Когда Артур ворвался в кабинет и потребовал, чтобы она срочно собиралась бы в дорогу, то Лионелла попыталась ему на немецком языке объяснить, что она врач….
Но, когда в этом симпатичном немце, с большим трудом, но Лионелла все-таки узнала своего бывшего ухажера, то она по-женски всплеснула руками и начала ему указывать, какие лекарства и какие медицинские инструменты ей понадобятся. Затем она галопом понеслась за Артуром. Через полчаса бешеной езды на мотоцикле, они снова оказались в доме погибшего лесника.
Увидев раненого командира, Лионелла Новикова тут же принялась его готовить к операции. Чтобы раненого не перетаскивать с места на место, его решили оперировать в той же самой комнате, где его пытали немцы. Лионелла показала себя с самой лучшей стороны, делала различные уколы в рамках подготовки к операции и всеми командовала. В комнату перетащили здоровый обеденный стол, заселили чистыми простынями, а затем Лазарева крепко-накрепко привязали ремнями к столу. Когда операция началась, то жена погибшего лесника Ксения начала ей ассистировать, а ее дети грели воду и мгновенно подтаскивали все, что требовалось врачихе Лионелле.