Заботы

Нужно было строить, строить, строить, а строить было не из чего. За семь лет осилили лишь одноэтажную совхозную контору. Сейчас она вкупе с торговым современным зданием и великолепным клубом из стекла и бетона как бы образует своеобразный архитектурный ансамбль, обрамляющий центральную площадь центральной усадьбы совхоза.

Пятый год совхоз строит, строит, строит. Овцеводческий комплекс в Дубровском отделении. Телятники, коровники. Жилые двухквартирные особняки. Много особняков. Расширяются мастерские. Прокладывается водопровод. Мечтают о дороге, которая свяжет Дубровское, Буденновское и Центральное отделения с трактом Алейск-Усть-Пристань. Километров на двадцать сократится расстояние между городом и совхозом. На двадцать километров уменьшится путь, по которому совхоз доставляет зерно на элеватор, сахарную свеклу на комбинат, молоко и иную продукцию на перерабатывающие предприятия. Что такое двадцать километров в страдную, да и не в страдную, пору для сотен авторейсов, говорить не приходится. Не зря, видимо, председатель Алейского райисполкома Геннадий Иванович Кузнецов и Юрий Александрович не раз проехали по предполагаемой трассе будущей близкой дороги, а в особо сложных местах и на этом не успокоились - вымеряли ее шагами. Да так вымеряли, что знакомы им там каждая кочка, каждый ложок.

Между прочим, несколькими строками выше было сказано, что строить совхозу было не из чего. Фонды выделяли. На лес, на кирпич, на прочие строительные компоненты. Но...

И вот разговор в горкоме.

– Фикция это, а не фонды. Из бумажек с цифрами комплекс не построишь.

– Ты директор. Хозяйственник. Точнее даже - хозяин.

– А потом меня за ушко да на солнышко

– Расчетливый хозяин закон не переступит.

– Значит, - действовать по обстоятельствам?

– В рамках закона. У тебя есть фонды, есть люди, есть средства, есть транспорт...

– А поставщики?

– Ищи.

– Где?

– На районе свет клином не сошелся. Кстати, на крае - тоже.

– Собственная инициатива?

– Точнее: голова на плечах - уяснил.

3

Для директора совхоза, которого в летнюю пору утренняя заря из дому выгонит, а вечерняя вгонит, восемь часов утра - время далеко не раннее. В половине пятого он нынче встал, прогнал на "уазике" полевыми близкими дорогами до Усть-Пристани, оттуда - молодой гравийкой - до Вяткино, договорился с паромщиком и тот переправил его через Обь. Там семь километров и - Клепиково. Оставил "уазик" на берегу, по мосткам перемахнул через Курью и в восемь без десяти подошел к лесничес!ву. Розову, уже который день начинавшему спозаранку, казалось, что он опоздал, и в конторе ни лесничего, ни, на худой конец, помощника и в помине нет. "Раньше надо было, раньше, - казнил он себя.
– А то и вовсе лучше бы с вечера". Контора и впрямь была закрыта. О том, что не уже, а еще, он узнал or уборщицы и сразу горевать перестал. Теперь все ему казалось легким и простым. В его кармане лежали: документы на получение леса, отношение из горкома, в котором просили оказать содействие, такое же отношение из райисполкома, чековая книжка, а в том, что он сумеет обрисовать бедственное свое пложение и вызвать сочувствие, он ни крохи не сомневался. "Главное - слезу выжми из собеседника, на психику жми", - напутствовали его давние опытные директора, с которыми он перед поездкой советовался по телефону.

– Чего, чего?
– спросил у него помощник лесничего (сам лесничий был в отъезде).
– Лесу?

– Лесу, - твердо ответил Юрий Александрович.
– Лесу, и по возможности побольше.

Сказал так и протянул все свои мандаты сразу.

Шеф "зеленого друга" наскоро перелистал весь розовский архив, положил на стол и легонько придавил ладошкой.

– Да где же я возьму, лес-то? Он ведь на корню еще. Его валить надо. Это только зимой. И потом - так сразу такие дела не делаются.

– Это я все знаю, - сказал Юрий Александрович.
– Мы людей пошлем. И технику. Сейчас надо только в принципе вопрос решить.

– А вы представляете, сколько таких вопросов нам решать приходится. И все - в принципе. Так что у нас и для принципов очередь установлена.

Тут-то Розов и поднажал на жалость. И о кривобоких саманных телятниках рассказал, и о хатенках, которым "в обед сто лет", и бруцеллезных коров не забыл.

Даже о том не умолчал, что директор он без году неделя и ему нельзя, ну никак нельзя возвращаться в хозяйство, не договорившись о лесе.

Слезы он, правда, из своего собеседника не выжал, но струнку какую-то, видать, задел. По крайней мере, тот перестал поглаживать ладошкой розовские справки-отношения и взгляд его сменил выражение. Был официально отсутствующим, а стал вначале осмысленным, а потом и вовсе сочувственным. Может, вспомнил помощник лесничего что-то подходящее к моменту личное, а может, проснулись в нем добрые чувства к выдвиженцу, только он теперь уже внимательно познакомился со справками-отношениями, а потом произнес всего одно слово:

"Добро".

Но так он его хорошо и душевно произнес, что Розов, который уже каким-то краешком сознания стал приунывать, ободрился и обрел еще большее красноречие.

– Добро, - еще раз сказал нужный Розову человек и, проведя ладошкой по волосам, спросил: - А заготавливать, как думаете?

– Людей пришлем, - быстро ответил Розов.
– И людей пришлем, и технику, и вообще все, что потребуется.

– Много не потребуется, - задумчиво сказал помощник лесничего - Люди-то у вас, небось, неопытные, практики не имеют?

– Откуда у них практика?

– Вам бы с кем из здешних договориться. Есть у нас, которые из вальщиков временно ушли, своим хозяйством занялись. С кем из них бы договориться... Может, вот с Петряковым . Александр Иванович Петряков его фамилия Кстати, жена его, Наталья, чокеровщицей может А ваши люди - на подсобку. Хлысты вязать, скатывать, к трактор) цеплять.

Разговор уже шел в плоскости размышлений и советов, почему Юрий Александрович понял, что все слепилось как нельзя лучше и его дело в шляпе.

Перед тем, как выйти из кабинета, уже обретя хозяйственную уверенноегь, поблагодарил и спросил для уверенности:

– Петряков Александр Иванович?

– Петряков.

В поселке нужного человека найти - не задача. Обратись хоть к взрослому, хоть к пацану, покажут сразу дом, а то и наведут, где в данный момент искать. Про Петрякова, например, и его жену, которых не оказалось дома, соседка сказала Розову:

– Наталья - в райцентре, еще третьего дня собиралась, а сам рыбалит. Вчера ходил и сегодня подался.

На Закурейке его надо искать, не иначе. Там чебак склявывает да и окунишка нет-нет.

На стене дома, смолившейся под чуть косыми лучами пронзительного солнца, истаивали жирком две наколотые через глаза рыбьих снизки.

– А где она, Закурейка-то?

Соседка объяснила. Розов, понимая, кивнул головой и зашагал по указанному направлению Прошагал несколько времени споро, потом замедлился, а потом и совсем остановился. Усмехнулся пришедшему в голову дельному соображению, повернулся и зашагал к расположенному возле узкой короткой улочки магазину.

Петряков оказался мужчиной в меру сообразительным и в меру степенным. Да и цену себе, как работнику, видать, знал твердую. После гастрономического, так сказать, вступления, он уточнил условия.

– Временно или по какому там соглашению мне не подходит. Стаж нужен и так далее. Года мне уже немалые.

– Ясное дело. Я же не левак какой. Совхоз - хозяйство государственное. Оформим все по закону. Десятником на лесоповале.

Так Петряков Александр Иванович нашел себе постоянное занятие, а совхоз нового работника. О деловых его качествах свидетельствует совхозный лесосклад, заваленный сосновыми хлыстами.