Забытое время

– Рима, ну какая же ты порой упрямая, - прошептал он.
– Неужели так трудно просто открыться любви и человеку, готовому исполнить любой твой каприз? Особенно тому, к кому тебя тянет! Ты же и сама чувствуешь, что я именно тот, кто тебе нужен! Давай, решайся! Выкинь того мудака из своей жизни, а я уж найду способ, как отделаться от него…

– Не буду я решать вот так, с бухты-барахты! Вон, уже сегодня я много нового и интересного узнала о вас, и как понимаю, это только верхушка айсберга,- ответила я, снова пытаясь освободиться и чувствуя, как от желания уже перехватывает дыхание.

В этот момент фортепьяно в зале замолчало, и наконец, отпихнув парня, я отпрыгнула от него, услышав шаги в прихожей. Стараясь придать лицу беззаботное выражение, я принялась ставить тарелки в раковину, а сама чувствовала, как щёки и губы горят от поцелуев.

– Мы решили вам прийти на помощь, - вкрадчиво произнёс Гектор, первым заходя на кухню и окидывая нас придирчивым взглядом.
– Что-то вы здесь долго.

– Не надо думать, что все не могут обойтись без твоей персоны, - снисходительно бросил Давид и, взяв нож, стал резать торт, а я начала доставать чашки.

– Вот и до сладкого добрались, - вставила мама, тоже прошедшая на кухню.

Руки слегка тряслись, когда я тянулась за посудой, и Гектор не упустил это из вида. Подойдя ко мне, он прижался всем телом, тоже потянувшись за чашками, и ласково вымолвил:

– Давай, я тебе помогу, - а потом тихо прошептал на ухо: - Рима, если этот козёл пристаёт к тебе, только слово скажи, и я в два счёта выкину его через окно.

– Ммм, я со всем справлюсь сама, - промямлила я и, достав чашки, бочком отошла от Гектора, а потом и вообще убежала в зал, желая только одного - чтобы меня сейчас никто не трогал.

Расставив чашки на столе, я уселась на стул и тоскливо подумала: “Господи, хоть бы поскорее они ушли. Нет сил уже. От напряжения готова раскричаться, да ещё и эти двое так и норовят или зажать меня где-нибудь в уголке, или позубоскалить между собой. Ох, надеюсь, они умнут по порции сладкого, выпьют свой чай и уйдут”.

Но, как обычно, всё пошло совсем не так, как мне хотелось бы. За чаем все разговоры снова были обо мне, и Давид изъявил желанием посмотреть семейные альбомы с фотографиями, где я совсем маленькая, а Гектор его с готовностью поддержал, и я поняла, что эта мучительная встреча так быстро не закончится.

Мама достала альбомы и с удовольствием принялась показывать все фотографии, а парни придвинулись к ней и во всю улыбались, рассматривая снимки, не скупясь при этом на комплименты, как в мой адрес, так и в адрес моих родителей. Я же вяло ковырялась ложечкой в торте и неодобрительно смотрела на них, не понимая, откуда столько патетики и умиления в голосе и выражениях.

Однако, когда мама перевернула очередную страницу в альбоме, лица обоих ухажёров одновременно застыли, а потом в глазах появилась злость, и меня это заинтересовало. Поднявшись, я подошла к маме и, заглянув ей через плечо, посмотрела в альбом, не понимая, что вызвало такую реакцию у парней.

На снимке мы сидели за столом в окружении папиных друзей. Мне тогда было пять, и на руках меня держал бывший папин компаньон.

– А это кто?
– напряжённо спросил Гектор, указав на мужчину, державшего меня.

– Это бывший компаньон моего мужа, - пояснила мама.

– Я помню его, - подала голос и я.
– Меня всегда забавляло его имя. Люций Аристархович. Оно веяло какой-то стариной, царской Россией и аристократизмом. Хотя дядя Люций всегда говорил, что его имя происходит от слова “революция”. Но в нём самом было что-то такое, заставляющее вспоминать именно те царские времена и аристократов. А может, мне просто по малолетству казалось, что он такой старый. Ему ведь лет сорок здесь?

– Да, сорок один, если быть точным. И Люций всегда был интеллигентным человеком, - согласилась мама.
– Нам вообще очень повезло, что мы с ним познакомились.

– А как познакомились?
– спросил Давид, почему-то выразительно посмотрев на Гектора, и я удивилась, что во взгляде читалась солидарность, а не презрение к сопернику, а Гектор ответил таким же взглядом.

– Это было как раз после августовского кризиса девяносто восьмого, - ответила мама, погружаясь в воспоминания.
– Завод, на котором работал наш папа, разваливался, и мы не знали, как жить дальше. И тут появился Люций. Сказал, что ищет себе компаньона для открытия фирмы, и ему посоветовали Виктора, как умного и честного человека. У Люция имелись и другие фирмы, поэтому он часто бывал в разъездах, а наш отец нужен был как раз для руководства в его отсутствие. Плюс, папа всё же являлся ведущим инженером завода и знал многих людей в городе, а это помогало и быстрее создать фирму, и найти первых клиентов… Даже не знаю, чтобы с нами сейчас было, если бы Люций не появился в нашей жизни. Благодаря ему мы встали на ноги и не бедствовали все эти годы.

– А где этот человек сейчас?
– поинтересовался Гектор.
– Вы до сих пор с ним общаетесь?

– Нет. Спустя два года Люций решил уехать за границу, - произнесла мама.
– Немного неудобно всё получилось. Он переписал фирму на отца и отказался от своей доли, хотя мы настаивали и даже деньги приготовили. Но он после этого исчез, и мы больше не видели его. Даже пробовали его искать, но не знали, куда именно он планировал уехать, поэтому ничего не вышло.

– То есть, вы больше никогда его не видели?
– уточнил Давид.
– Даже мельком? Или, например, вам могло показаться, что кто-то похожий промелькнул в толпе, или он был младше Люция, но имел много общего с ним?

– Нет, ничего такого, - сказала мама, слегка удивлённая такими вопросами.

– Понятно, - сказал Гектор, и парни снова обменялись выразительными взглядами.

Насторожившись таким поведением, я принялась внимательно наблюдать за ними, не понимая, откуда такой интерес к мужчине, когда-то помогшему нашей семье, но никаких объяснений так и не нашла. “Да ещё и опять это мерзкое чувство, что я не владею какими-то важными знаниями. А самое главное - всё больше ощущение, что Давид и Гектор раньше были знакомы. Необходимо более внимательно за ними наблюдать, а не дуться, как обиженный ребёнок. Что-то здесь нечисто, и чем дальше я с ними общаюсь, тем более явно это понимаю”.

Но как бы пристально я за ними не следила, больше ничего интересного не происходило. Остальные фотографии они опять смотрели с интересом, однако странных вопросов уже не звучало, и парни снова начали вести себя, как и раньше.

А в девятом часу вечера наши гости стали, наконец, собираться по домам. Снова рассыпаясь в комплиментах маме, они наперебой благодарили её за вкусный обед, который плавно перетёк в ужин, за гостеприимство, за интересную беседу, и выражали надежду, что ещё не раз встретятся с ней. Мама тоже не осталась в долгу и говорила, что рада была с ними познакомиться, а также заверяла, что двери нашего дома всегда открыты для них.

Скептично за всем этим наблюдая, я хотела уже только одного - чтобы они быстрее уехали. “И важно, чтобы именно спокойно уехали. Эти могут ведь выйти из квартиры и там устроить драку, а значит, нужно проводить их до машин и проследить, чтобы ничего не произошло”, - устало думала я, ожидая, когда, наконец, иссякнет поток сладости, выливаемый на маму моими ухажёрами.

– Рима?
– Гектор выжидающе посмотрел на меня, когда оба были уже готовы к выходу.
– Может, позволишь на прощание поцеловать тебя в щёку?