Зачистка

Впрочем, «попал» — это сильно сказано. Клинок задел ствол самым краешком, зацепился было, но под тяжестью рукояти отвалился и шлепнулся вниз. Снейк расстроенно покачал головой. Его юный ученик с досадой вздохнул и побежал к дереву за валяющимся в траве ножом.

— Ты чему ребенка учишь? — ухмыльнулся Мунлайт. — Лучше б читать научил.

Мальчонка тем временем подобрал нож, дернулся назад, но, увидев Мунлайта притормозил, встал возле дерева и принялся ковырять и без того изувеченный ствол.

— Я б его много чему научил, — задумчиво проговорил Снейк. — Жаль, времени нет. Отец мальчишке нужен.

— Опять намеки? — приподнял бровь Мун.

— Я обратил внимание, — не слыша его, продолжил Снейк, — здесь им никто не занимается. Ни Резаный, ни бойцы его. Вот как ты.

Бородатый резко повернулся к Муну и посмотрел на него.

— Что я? — Голос Мунлайта стал неприятным. — Опять в сваху играешь?

— Да я вообще не о том, — расстроился Снейк. — Хотя ты ей нравишься. Может, потому, что ты на ее мужа похож.

— А ты на него не похож? — ядовито поинтересовался Мун.

— Еретик, — оставив попытки что-либо объяснить, отмахнулся Снейк.

— Само такое. Я, может, и похож на ее мужа, но на отца я точно не похож. Он меня боится. — Седой кивнул на мальчишку.

Снейк только головой покачал.

— Не боится, уважает.

— А чего тогда не подходит?

— Мужчины разговаривают, мальчишка не мешает, — спокойно объяснил Снейк.

Мунлайт поглядел на приятеля без обычной издевки, вот только бородатый этого не заметил.

— Это ты его научил?

— Я, — кивнул тот.

— И что ты еще после этого хочешь мне доказать? — расхохотался Мунлайт.

— Да я вообще не знаю, зачем с тобой, дураком, разговариваю, — разозлился Снейк. И резко отвернулся.

Мун поглядел в богатырскую спину. Со спины бородатый еще больше походил на викинга. Викинг этот всегда был обидчивым, но обычно обиду тщательно скрывал, а тут, видимо, крепко задело. Или за живое.

Внутри что-то всколыхнулось. Он тихо подошел к бородатому и хлопнул ладонью по плечу.

— Глупо об этом говорить, — тихо и серьезно произнес Мунлайт. — Мы все равно уходим. А они остаются и живут здесь.

— Это меня и пугает, — глухо отозвался Снейк.

— Сам говорил, что живут везде.

— Говорил, — согласился Снейк.

Голос бородатого дрогнул, он так и не повернулся. Мунлайт тихонько похлопал по плечу и пошел прочь. Поравнявшись с деревом, поманил Егора. Мальчишка послушно, хоть и с опаской, подошел ближе.

Мунлайт опустился перед пареньком на корточки и вытащил свой нож. Тускло блеснуло отточенное лезвие. У мальчишки при виде ножа заблестели глаза. Мун ухмыльнулся.

— Нравится?

Егор молча кивнул. Сталкер взвесил клинок на ладони, подбросил легонько. Нож крутанулся в воздухе и стремительно полетел вниз, но упасть не успел. Пальцы ловко перехватили за лезвие. Мун протянул нож пареньку.

— Держи, Георгий Победоносец. На память. Дядя Змей хороший человек, но нож у него дерьмовый.

Он вдруг поймал себя на том, что впервые назвал Снейка Змеем. И вышло это как-то само собой. Легко вышло.

— Дядя Мун, — потянул за рукав осмелевший вдруг Егор. — А почему вас Мунлайтом зовут?

— Так назвали, — улыбнулся тот.

— А правду говорят, что вас так назвали, потому что у вас голова белая?

Седой поперхнулся от неожиданности и закашлялся. Мальчонка стоял рядом, держа в каждой руке по ножу, и смотрел пристально, выжидая ответа.

— А кто говорит? — полюбопытствовал Мунлайт.

— Рыжик, — тепло заулыбался пацан.

Мун отметил, что Рыжик титула «дядя» не удостоился и тоже заулыбался.

— Ну, если Рыжик так сказал, значит, правда. Беги.

Парнишка послушно обернулся и засверкал пятками.

Возле избы его ждал дядя Змей.

«Дядя, — подумал про себя. — Сколько у него таких дядей? А он отца ждет. А отдельные глупые „дяди“ дают ему ненужную надежду, что дождался».

— Вот ведь два урода сентиментальных, — тихо выругался Мун.

В генштаб, как окрестил домик Резаного, он вошел злой и сосредоточенный.

— У тебя спички есть? — спросил с порога.

Резаный сидел за столом и внимательно разглядывал какой-то мелкий артефактик, что держал на вытянутой руке, зажав пинцетом. Видно, он пребывал в глубоких раздумьях, потому как от резкого голоса дернулся. Пинцет дрогнул, продукт жизнедеятельности какой-то аномалии вывалился из цепких металлических лапок и покатился по столешнице.

Главарь группировки имени себя чертыхнулся, убрал артефактик в стол, вынул из кармана коробок и бросил Мунлайту. Тот поймал на лету. Стрекотнуло.

— Зачем тебе спички? Ты ж не куришь?

— Поздняя осень, — недовольно буркнул Мунлайт, открывая коробок.

— Кхм… Обострение у шизофреников?

Седой не отреагировал, только выудил спичку и убрал коробок в карман. Затем мгновенно успокоился, словно внутри щелкнули выключателем, и неспешно, с достоинством сунул спичку в рот, зажевав кончик.

— Трава кончилась, — умиротворенно объяснил он. Из всего дома в распоряжении Резаного была одна комната. Соседние помещения делили Айболит и еще двое парней. Что творилось у них там, Мунлайт не знал, благо заглядывать туда не доводилось, а потому сравнивать комнату главаря было не с чем. Но здешняя аккуратность и аскетичность буквально лезли в глаза.

У Резаного было удивительно чисто. Казалось, проведи по полу белой тряпкой, и она сохранит свою белизну. Койка была застелена чуть ли не по струнке. Мебель — стол, стул и небольшой шкафчик — была такой же древней, как и все здесь. Но чья-то заботливая рука ошкурила старые деревяшки и аккуратно прошлась по посвежевшей мебели не то морилкой, не то какой-то краской, сохраняющей рисунок дерева. Ручки и петли были так же подтянуты и подогнаны. Сам ли делал это Резаный, или заставил кого, а может, все это добро досталось ему в наследство от какого-то педанта. Так или иначе, но чистота и порядок в сочетании со скромностью и продуманностью обстановки наталкивали на мысль, что Резаный имел богатый опыт службы в армии. Полное отсутствие уюта при этой функциональности заставляло в созревшей мысли утвердиться.

Общее впечатление портил только въевшийся запах дрянного табака. Словно прочитав его мысли, Резаный выудил пачку сигарет, чиркнул зажигалкой и закурил.

— Уходишь? — спросил он отстраненно.

— Злюсь, — честно признался Мун, несмотря на внешнее спокойствие, все еще не пришедший в себя.

— Не сердись, — подначил Резаный. — Осенью всегда трава вянет. По весне опять вылезет. Будешь снова сено жевать, если доживешь.

— Не задел ни разу, — отозвался Мунлайт. — Скажи лучше, чего я тебе должен?