Заглянуть внутрь

А его «работы» с чем были связаны? Было ли дело в особой извращённой любви к эстетике? Каждый из людей считал красивым разное. И даже подобное кто-то мог посчитать красивым. Ещё один псих.

Мелган отвернулся, сделав несколько шагов от места преступления, чувствуя, как к горлу подступила дурнота.

Делал ли это тот, кто ненавидел одарённых? Один из митингующих? Если бы это было так, то почему убийца не заставлял их превращаться? Чтобы убитый был похож на одарённого, а не на человека без ядра. Чтобы видеть лицо того, кого ненавидишь. Лицо одарённого. Или дело было в другом?

Детектив пытался нарисовать портрет того, за кем начал погоню, но не мог. Слишком много было мыслей насчёт первого серьёзного дела и жестокого убийцы.

– Не хмурься, тебе не идёт, – прозвучал знакомый звонкий голос. Мелгаг поднял голову и увидел напарницу. – Прости, что задержалась. Что я пропустила?

Девушка перед ним не выглядела, как детектив, расследующий ужасное преступление. Скорее, как роковая красотка из блокбастера с дерзкой улыбкой. Кем Кастиша могла бы быть с лёгкостью. По глупым стереотипам, одарённые с ядром волка и кошки не должны были поладить. Особенно, когда характеры напарников были разными, как и их взгляды на жизнь, отношение к делу. Но Мелгану казалось, что они друг друга дополняют. И у них было кое-что общее. Желание найти преступника, его остановить, не дать свершиться новому ужасу.

– Женщина предположительно лет тридцати, может тридцати пяти, мертва около суток, нашёл её подросток, который возвращался из школы.

– Ты с ним разговаривал?

Прошла мимо напарница, направляясь к месту преступления. А за ней неохотно последовал парень.

– Да…

– И ничего? – Кастиша остановилась. Широкие брови были низко посажены, от чего создавалось впечатления, что напарница всегда чем-то недовольна.

– Он всегда идёт этой дорогой, зашёл за угол и увидел погибшую. Позвонил в полицию. Я спросил, знает ли он её, парнишка сказал, что в первый раз видит. Документов при ней не нашли.

– Хорошая одежда, – произнесла Кастиша задумчиво, рассматривая молчаливую незнакомку.

Мелган с трудом поднял глаза. Если ему трудно смотреть на подобное, то как дальше работать? Эти мысли с волнением на заднем фоне беспокоили его, но он старался сконцентрировать все внимание на деле, старательно рассматривая убитую женщину. Напарница была права. Запачканная кровью белая шёлковая блузка, как и графитовая юбка, не выглядели дёшево. Порванные колготки и лакированные туфли. На пальцах были золотые кольца, в ушах серьги. Брендированная сумочка валялась рядом, раскрытая. Погибшая создавала впечатление обеспеченной женщины, которая не особо вписывалась в менее богатый район мегаполиса. Она была похожа на тех, кто жил в центре. Но если так, то что она делала в бедной части города?

– Сумочку проверяли? – Кастиша держалась спокойно, лучше парня. Сколько раз ей приходилось видеть подобное? Привыкла ли она?

– Да, – раздражённо произнёс Мелган.

Кастиша считала себя умнее всех. Конечно, они все проверили! На месте преступления не было ничего, что могло бы рассказать больше.

– Телефон? Ключи? Или может права?

– Ничего из перечисленного.

– Нет ни имени, ни сердца, – выдохнула разочарованно Кастиша. – Чёрт. Как и в прошлый раз.

– Думаешь они связаны?

– Почерк один и тот же, – ответила, развернувшись Кастиша. – Но связаны ли тот волчонок и она, не знаю.

Мелгану не нравилось, что Кастиша звала пострадавших по их ядру. Могло показаться, что она не видела в убитых людей. Полноценных личностей. Но это было не так, понимал он. У них были и есть имена. Были свои жизни, в каждой из которых были свои переживания, семья, работа и любимые вещи. И то, что их жизни забрал какой-то ублюдок, было невыносимо.

– Расспрошу криминалистов, но те скорей всего пожмут плечами и скажут: «ждите результатов анализов», которые ничего нового не раскроют. Хотя может наш дружок ошибиться и оставит после себя что-нибудь.

Кастиша ушла, оставив Мелгана на едине с завтраком, вырывающимся наружу, и путающимися мыслями.

Не рассматривать фотографии с места преступления по несколько часов в поиске новых улик – легко. Не называть по имени пострадавших – легко. Не разговаривать с их скорбящими семьями – легко. И проблема в том, что их работа была сложнее, чем это просто «легко».

1 Глава

Рейла сделала глоток клюквенного пунша, в который подлили водку. Алкоголь почти полностью перекрыл вкус клюквы. Кисло-горькая жидкость полилась по горлу, оставляя неприятное послевкусие. Поставив бокал на стол с белыми скатертями, Рейла не собиралась продолжать вливать в себя противный коктейль. Да и искать другой алкоголь не спешила. Пускай сегодня выпускной, но напиваться до чёртиков она не собиралась. Была ли причина в нежелании выглядеть в глазах других пьяным подростком; подростком, который не теми методами хочет казаться старше, взрослее? Глупым подростком. А может дело было в страхе? Глубоко у неё сидела неприятная идея. Мысль, картинками из разных видеороликов, вылезающая в голове. Когда один бокал перетекал в десятый незаметно и быстро, превращая человека в животное. Во что-то более противное и жалкое. Опухшее красное лицо, нечёткий взгляд стеклянных глаз человека, который ничего не понимает. Растрёпанные волосы и, возможно, испорченный макияж. Заплетающийся язык. Вместо слов вырываются их кривые подобия. Шаткая походка и отсутствие контроля. Картина, вызывающая отвращение.

Рейла не доверяла себе. Она хотела выглядеть идеально. И чтобы добиться желаемого, нужен контроль над собой. Своим внешним видом, своим поведением, своими словами и мыслями. И все было в её руках. Одарённая взяла бумажный стаканчик и налила сок, стремясь затмить непроходящее противное послевкусие коктейля.

– Только пришла и уже пьёшь!

Голос принадлежал Грею, подошедшему сбоку. Друг, заметила Рейла, облачён в белый костюм, что был подогнан под стройное телосложение. На пиджаке прилеплена бутоньерка из темно-серых, почти чёрных цветов. А светлые волосы блестели от геля и были зализаны назад.

– Одобряю! – Грей заговорщицки улыбнулся.

– Ты творец такого чуда? – спросила Рейла, взглядом указывая на вазу с коктейлем.

Конечно, было много выпускников, к кому могла прийти подобная идея. И Грей был одни из них. Что-то шаловливое, что могло показаться даже глупым. Он мог подложить кнопки учителю на стул или протереть доску воском. Отвечать на уроках, используя только саркастические фразы, вызывая смешки одноклассниц. Перекидываться с одноклассником ластиком или устроить бой бумажных самолётиков на экзамене. Написать двум парням любовные признания, чтобы увидеть, что те сделают в данной ситуации. Мог постоянно пререкаться с Эрзой, несильно ту ущипнуть в самый неожиданный момент. Что-то, что в духе обычного подростка, желающего повеселиться.

Превозносилась ли Рейла подобными мыслями над другом или завидовала его свободе действий? Ответ ей искать не хотелось.

– Нет, если бы я отвечал за него, то поверь, все бы только его и пили! – ответил Грей, у которого блестели глаза, а губы растянулись в улыбке. От радостного вида друга Рейла улыбнулась сама, он продолжил, – Ты, кстати, Эрзу не видела?

Рейла помнила, что подруга рассталась несколько дней назад с парнем, с которым провстречалась весь последний учебный год. Расставание прошло негладко. Как и у большинства на эмоциях, с криками и слезами. Виной тому была ревность парня к Грею. Эрза была настолько подавлена, что и не хотела идти на выпускной. Но друг смог её уговорить не без помощи Рейлы. И в итоге Грей, у которого не было девушки, пригласил Эрзу. Конечно, они только друзья, но многие влюблённые в Грея, да и бывший Эрзы другого мнения. А важно ли мнения других?

«Если у тебя есть что-то общее с ними, то да.» – Рейла старалась держать со всеми хорошие или, на крайний случай, нейтральные отношения. Никогда не знаешь, что жизнь преподнесёт тебе. И с кем тебе придётся иметь дело.

– А вы разве не вместе пришли? – нахмурилась Рейла.

В голове мелькнула волнующая мысль о подруге. Могло ли у Эрзы ухудшиться настроение из-за неприятных перешептываний? Или от мыслей о бывшем? От чувств к нему? Грусть из-за расставания?

– Конечно, вместе! Я за ней пришёл. Ты бы видела, какую я ей бутоньерку подарил. Специально подбирал под цвет своих глаз. – Грей театрально заморгал, сделав лицо невинного ангелочка, а светло-серые глаза искренними. – И она надела чёрное платье, которое я ей посоветовал.