Загробье

Подлей в бокал ещё компот,

Ты спой мне песню и спляши,

Твои котлеты хороши.

Твои котлеты — просто рай,

Прошу тебя, не умирай,

Со мной до старости живи

В моих объятиях любви.

Кофе с коньяком

Мы — кофе с коньяком,

Ещё раз помолчи,

И, много раз обнявшись,

Закрой свои глаза.

Поедем с ветерком,

Уснём в хмельной ночи,

И, досыта наевшись,

Мы втопим по газам.

И повторяется вечность каждый час.

Кошкодав

Ходят женщины в дубраву,

Носят жертвы кошкодаву,

Жизнь от смерти ждёт расправу,

Гонит холод по суставу.

Солнце жарится кроваво,

Я на всё имею право,

Направление лукаво,

Смерть — налево, смерть — направо.

Продалась в ломбард шалава,

После жизни будет слава,

Жизнь обуглена и ржава,

Жизнь — жестокая подстава.

На полях засохнут травы,

Не найти на смерть управы,

Ваши жизненные нравы —

Хуже всяческой отравы.

Едкий запах жизни справа,

В банке кончилась приправа,

Задушили кошкодава,

Мыши — смерть, коту — забава.

Крематорий

Я так люблю твои мешки

Под томно-впалыми глазами,

Ты избавляешь от тоски,

Как молоко в универсаме.

Картавым голосом скрипишь,

Жуёшь спагетти в маасдаме

И грудь, что в лифчике хранишь,

Растишь висячими садами.

Напоминает твой ночлег

Скупой советский санаторий

Больных, уродов и калек,

Огнём пылает крематорий.

Ты здесь в каморке и живёшь,

Вахтёр и сторож на полставки,

Я захожу, когда зовёшь,

Сидим и курим мы на лавке.

Уютно тянем разговор,

Неспешно тянем сигареты,

Я — твой особый ухажёр,

Принёс в контейнере котлеты.

Вот — утро, смена подошла,

Тебя до дома провожаю,

Вернёшься вечером сюда,

Где трупы цельсием сжигают.

Ты не замёрзнешь в холода,

Я расскажу тебе историй,

Тебя согреет здесь всегда

Моя любовь и крематорий.

Кровь и ванная

Кровь и ванная,

Смерть ебаная.

Круговерть

Не разобраться в этой круговерти,

Стоишь в воде, заправлена в чулки,

Мне не прожить без обречённой смерти,

Не умереть без счастья и тоски.

На рукавах — загробные узоры,

Потусторонней радости полна,

Меня лобзаешь исподлобья взором,

Бессовестна, свободна и вольна.

Я — весь больной, слабо любое место,

Меня своей любовью раздражай,

Я в нору зарываюсь из протеста,

Подземный собирая урожай.

Рука устало двигает колено,

Я собран из ободранных мехов,

Жизнь состоит из бренности и тлена,

Я состою из пепла и стихов.

Куклы

Прощения нет и не будет,

Планета насквозь протухла,

Меня убивают не люди,

Меня убивают куклы.

Лисичий мех

Лисичий мех, ты в нём красива,

Двенадцать лет тебя люблю,

Слова в тетрадь пишу курсивом,

Глотну и вновь себе налью.

Дожди идут за перелеском,

Я здесь рыбачу на пруду,

Копчёный окунь дёрнет леску,

Не заклюёт — домой пойду.

Тяну табак из самокрутки,

Отвар хлебаю травяной,

В траве кричат больные утки,

Дождливый день тому виной.

Я знаю много оправданий,

На всякий случай и любой,

Устав от секса и свиданий,

Теперь доволен лишь тобой.

Я земляничное варенье

Размазал ложкой по столу,

Не стоит слов благодаренья,

Лежу на кафельном полу.

Творит луна свои делишки

На вечно тёмной стороне,

Из сна ненужные излишки

Луна в глаза бросает мне.

Толпа сжигает пошлым смехом,

Небрежно тая на ходу,

Я обернусь лисичьим мехом

И в спячку вечную впаду.

Лось

Не спалось,

Понеслось.

Умер лось,

Не жилось.

Лотерея

В доме не греет меня батарея,

Хоть и наполнена зимним теплом,

Хочешь, сыграем с тобой в лотерею,

Хочешь, сбежим от людей напролом.

Листьями осень дышала в затылок,

Тихо подкралась ко мне со спины,

Траурным маршем из битых бутылок